Книга Когда мы были осколками, страница 185 – Акация Блэк

— В одиночестве?

— У тебя паранойя, Лиам.

— Почему ты не поправила его, когда он представился твоим парнем?

— Ого, ты задаешь больше вопросов, чем мой психолог. Профессию сменить не планируешь?

— Луна…

Она вздыхает.

— Хочешь верь, хочешь нет, но я не настолько дрянь, чтобы ставить его в неловкое положение на глазах у всех. Именно поэтому я отвела его в сторону. И мы бы закончили разговор, если бы ты нас не прервал. По его словам, он сказал это, чтобы защитить меня от тебя. Он убежден, что мой босс – извращенец, который хочет затащить меня в постель, – смеется она. – Вот видишь, этот парень безобидный и очень внимательный.

— Настоящий золотистый ретривер.

Она просто качает головой, хотя я знаю, что она хочет ответить.

— Вы спали вместе?

— Прости?

— Я что, заикаюсь? У тебя с этим парнем что-то было?

— Если я скажу «да», то что ты сделаешь? Ударишь его?

— Это слишком примитивно.

— Ты смешон.

Бросаюсь на нее и прижимаю к стене коридора.

— Отвечай на вопрос.

Маленькая дрянь улыбается. Она, черт побери, улыбается. Мне конец. Из-за нее я точно сойду с ума.

— Я так и не переспала с ним, но, учитывая твою реакцию, возможно, мне следовало это сделать. Ревность делает тебя очень сексуальным.

Она смеется надо мной?

— Не хочешь спросить, почему я перестала с ним встречаться?

Отхожу на шаг назад, чтобы между нами осталось жизненно важное расстояние.

Нет, заткнись. Не говори этого.

Пожалуйста, скажи.

Сама она не говорит. Но то, что следует потом, окончательно добивает меня.

Я задаю вопрос. Задаю ей этот чертов вопрос, потому что, хоть разум и не желает знать причину, она нужна глупому сердцу.

— Почему ты перестала с ним встречаться?

Ее взгляд, полный надежды, пронзает меня насквозь.

— Он – не ты. Никто не сможет занять твое место в моем сердце.

Мы стоим лицом к лицу. Тишина. Ее слова производят желаемый эффект: я на седьмом небе. Боже, как мне хочется поцеловать ее.

— Я тоже хочу тебя поцеловать, – говорит она.

Черт, я что, сказал это вслух? Сглатываю и смотрю на ее приоткрытые губы, умоляющие меня прикоснуться к ним. Ее грудь тяжело вздымается. Каждый нерв в моем теле жаждет ее. Вдруг позади нас открывается дверь, и напряжение спадает, как суфле.

— Все в порядке, Лу? – спрашивает Кельвин.

Кажется, слух меня обманывает. Он осмелился назвать ее Лу?

Она встряхивает головой, чтобы вернуть себе самообладание. А вот я держусь к нему спиной, чтобы скрыть желание вдавить Лу в стену.

— Да, – говорит она неестественно высоким голосом и прокашливается, прежде чем продолжить. – Я забегу в ванную – и домой. А то с ног валюсь.

— Хорошо, я подожду. Провожу тебя.

— Нет, спасибо, я вызову «Убер». Поезжай домой тоже или оставайся здесь и наслаждайся вечером. Как хочешь.

Она вбегает внутрь, не дав ему времени ответить. Я оборачиваюсь лишь тогда, когда их шаги затихают. Затем глубоко вдыхаю и выдыхаю. Мне нужно выпить и, может быть, раз пять повторить. Что угодно, лишь бы избавиться от образа Луны в одиночестве в той ванной. Судорожно зарываюсь руками в волосы. Снова и снова повторяю в голове как молитву: «Не ходи туда. Это плохая идея». Да, это плохая идея. Часть меня все еще держит обиду. Да и моя семья никогда не смирится с этими отношениями. Мне есть что терять, но есть и что приобретать. Невозможно больше отрицать очевидное. Я все еще люблю Луну. Всегда любил. С той самой ночи, как переехал в ее район. Было уже поздно, мы только приехали, но я сразу сбежал из дома. У меня был выбор: пойти налево или направо. Мой выбор – направо – привел меня к ней. Луна сидела на подоконнике и пела, и это был самый прекрасный голос, который я когда-либо слышал. Она смотрела на луну, и в ее голосе слышалась грусть. Эта девочка с серебристыми волосами пробудила во мне что-то давно дремавшее – надежду. Может, этот мир не такое уж и мрачное место? Может, она – мой свет? Каждый вечер я подходил к этому окну и слушал ее. Ночь за ночью она, казалось, пела самой луне. Ее песни звучали почти как молитвы. Я стоял там, пытаясь набраться смелости и подойти к ней, но внутри всегда оставался трусливым, разбитым мальчишкой. Зачем ей такой друг, как я? Моя семья была по локти в крови. Отец больше не хотел меня видеть, а мать больше не смотрела мне в глаза. Что мог я принести ей, кроме своих демонов? Я узнал ее имя в первый же день в школе. Луна. Ну конечно, а как же еще. Она была светом, что озарял этот мир. Без нее вокруг была бы сплошная тьма.