Книга Когда мы были осколками, страница 124 – Акация Блэк

— Все хорошо, крошка Лу? Прости, я уснул.

Его голос теплым шепотом оседает на коже.

— Ты знал, что я приду?

— Я уже много недель жду этого.

Он целует мои волосы, и у меня колет в груди.

— Прости, – шепчу я, сгорая от стыда.

— Я… Я чем-то обидел тебя, Лу?

От печали в его голосе в животе скручивается узел. Я прочищаю горло, чтобы не расплакаться.

— Нет, – выдавливаю я, крепче сжимая его пальцы.

— Я с ума сходил. Никогда так больше не делай.

Сердце разрывается от любви. И от стыда за причиненную боль. За то, что так и не сказала ему правду.

Лиам разворачивает меня лицом к себе, и наши ноги переплетаются. Утыкаюсь носом ему в шею, туда, где бьется пульс.

— Обещаю, – выдыхаю я еле слышно.

Он глубоко вдыхает запах моих волос.

— Я скучал по тебе, радость моя.

— И я по тебе скучала… Спасибо за то, что сделал утром.

— Не за что, Лу. Я никому и никогда не дам тебя в обиду. Даже если ты перестанешь со мной разговаривать и быть моей подругой, я всегда приду тебе на помощь.

Большим пальцем он гладит меня по скуле, а потом прижимается губами ко лбу, к носу и спускается поцелуями на щеку, забрасывая мою ногу себе на бедро. Сегодня мы делим одну подушку. Дышим одним воздухом.

— Если бы ты только знала, насколько мне важна, – шепчет он в сантиметре от моих губ.

Эти слова, скользнув по коже, на секунду выбивают весь воздух из легких. От того, как он близко, пульсирует в висках. Он прижимается лбом к моему и теплой рукой проводит по скуле так невесомо и нежно, словно это одно из семи чудес света. Я решаюсь и убираю прядку волос от его глаз, и Лиам тяжело втягивает воздух.

— Ты тоже мне очень важен, – шепчу я.

Он залихватски улыбается, а потом морщится.

— Тебе больно? – спрашиваю я, проводя указательным пальцем по его треснувшей нижней губе.

Невыносимо-зеленые глаза пристально всматриваются в мое лицо.

— Уже нет.

В доказательство Лиам прикусывает меня за подбородок, и я хихикаю, думая, что вот-вот проснусь, потому что это наверняка всего лишь сон. Наши тела соединяются как кусочки пазлов, будто стремясь наконец образовать одно целое, а сердца бьются в унисон. Дыхание перемешивается так, словно это нам жизненно необходимо. Мне нужно только поднять подбородок, чтобы коснуться его губ и умереть от счастья. Господи, как же хочется.

А потом смех затихает. Его глаза цепко держат меня. Кажется, ими он задает мне десятки немых вопросов. И я легко киваю в ответ на все. По-прежнему не отводя взгляда, он проводит рукой по моей шее, погладив ключицу, пробирается под свитшот и пальцами обводит пупок. По телу прокатывается сладкая дрожь, и я закрываю глаза. Это не похоже на наши обычные объятия. Я понимаю это по искоркам, мерцающим в его зрачках, по тому, как он неотрывно смотрит на мои губы – так, будто хочет оставить на них свой след, отметить меня на всю жизнь. Может, он все же начал чувствовать ко мне то же самое? Может, он понял, что мое место тут, рядом с ним, в его объятиях?

Еще чуть-чуть, и я взорвусь как фейерверк. Он задевает правый сосок, и я издаю стон. Черт, Лиам прикоснулся к моей груди.

— Лиам, – задыхаясь, зову я.

— Крошка Луна…

Его эрекция упирается в низ живота, а мое возбуждение отдается пульсацией ему в бедро. Во мне зарождается какой-то трепет, вспыхивает какое-то тепло, которое, кажется, сейчас превратится в вулканическое извержение. Лава поднимается, поднимается и поднимается по венам. Его губы легко касаются моих, приоткрывая их. Опустив веки, впиваюсь ногтями в его спину, когда нас отвлекает какой-то шум в коридоре. Мы застываем, и удовольствие, готовое вот-вот разлиться по нашим телам, испаряется. Кто-то стучит.