Книга Поэма о Шанъян. Том 3–4, страница 229 – Мэй Юйчжэ

Он никогда даже подумать не мог, что отец-император приедет, чтобы лично встретить его.

Сяо Юньшо мгновенно вскочил на коня и поскакал к мосту.

Стремительно приближался стук копыт, и вскоре на мосту Цзычуань показался конь. Рукава всадника колыхались на ветру, он выглядел как летящий на драконе небожитель. Прислонившийся к косяку старик Чжун вытянул шею, потер глаза дрожащей рукой и остолбенел – он глазам своим не верил: неужели это и в самом деле наследный принц?

Оказывается, есть еще на этом свете столь поразительные натуры.

Оказавшись на другом конце моста, юноша спрыгнул с коня.

Стоявший на мосту гость в черном смотрел вдаль. И только когда молодой человек подошел ближе, он кивнул и улыбнулся.

Оправив одежды, юноша опустился на колени, склонил голову и выразительно сказал:

— Приветствую отца!

Повисла тишина. Под мостом журчала вода, мягкий солнечный свет обрамлял плечи отца золотым сиянием.

Не поднимая глаз, он увидел знакомые одежды и деревянные сандалии. Умеренность и простота – вот уже сколько лет.

— Не нужно церемониться.

Отец протянул руку и помог сыну встать – казалось, силой своих рук он был способен сдвинуть горы. В руке его была сосредоточена вся власть над Поднебесной. Но ладонь его была теплой.

Сяо Юньшо встал и почувствовал, как глубокий взгляд отца задержался на его лице. Подняв глаза, наследник отметил новые серебряные нити в волосах императора.

Седовласый старик, опираясь на свою палку, шатаясь, проковылял к императору, улыбаясь во весь беззубый рот.

— Дождались наконец! А молодой господин-то в самом деле – талантливый юноша!

— Лао-чжан перехваливает. – Отец-император редко бывает настолько дружелюбным. – Лао-чжан, позвольте затруднить просьбой – сегодня такой редкий день, а отец и сын давно не выпивали вместе.

— Хорошо, хорошо! – Старик радостно закивал, затем, шатаясь, развернулся и поковылял обратно. – Точно! У меня же в погребе есть еще отличное выдержанное вино! Как раз для столь уважаемых гостей! Вы же не возражаете, если его для вас откроет деревенщина, который и мира-то не видел?

Отец-император громко засмеялся.

— Старик, ах старик, так все эти годы ты не хотел давать мне хорошего вина?

Опираясь на палку, старик снова заулыбался.

— Господин, не обижайтесь на невежественного старика, это вино я для себя сохранил! Чтобы я в одиночестве наслаждался им, когда лавка моя закроется. Все мы знаем: старость никого не щадит. Боюсь, что в будущем году мне больше некому будет рассказывать о мосте Цзычуань. Да и слушали меня только вы. Только вы хотели услышать эту историю… С возрастом люди теряют не только зубы, но и память. Лишь вино становится более ароматным.

Старик вздохнул.

Через какое-то время император вздохнул и пробормотал:

— Как я мог забыть…

Старые друзья, которые столько лет были вместе, наконец, прощались. Не будет больше вина у старика. И никто больше не расскажет о мосте Цзычуань.

— Хорошо. Сегодня отец и сын разопьют твое вино, – с улыбкой сказал император. – Чэ-эр, приведи коня старику.

Слуги уже приготовили коня.

Сяо Юньшо исполнил просьбу отца, а отец помог старику сесть в седло. Погладив коня по гриве, он сказал:

— Лао-чжан, прошу, расскажи свою историю молодому господину.

Старик Чжун с улыбкой согласился.

По пути к фермерскому домику в горах старик рассказал Сяо Юньшо, как по этому мосту когда-то проходили Юйчжан-ванфэй и Цзянся-ван.