Книга Поэма о Шанъян. Том 1–2, страница 50 – Мэй Юйчжэ

Сейчас он сорвался на Сяое, но легче ему от этого, похоже, не стало.

— Где лекарство?! – сердито и резко спросил он. – Я должен его принять!

Я вышла из своего угла и направилась к двери.

— Бесстыдница! Разве я не приказал и тебе убираться прочь?! – снова закричал он.

— Ты только что разбил миску. Для лекарства нужна миска. – Я замерла у двери не оглядываясь. Воцарилась тишина.

Вдруг он спросил:

— Я тебе противен?

Я вздрогнула и поняла, к чему был этот вопрос, – он видел, с каким отвращением я смотрела на руку, которую он трогал. Мне пришлось ответить:

— Когда мужчины и женщины что-либо передают друг другу, руки их не должны соприкасаться ^[79]…

Он ничего не ответил. Раздался шорох, и в тот момент, когда я собралась обернуться, пара рук обхватила меня за талию, и я оказалась в его объятиях.

— Ты об этом? Когда мужчина и женщина соприкасаются… – Он злобно улыбнулся и выдохнул мне на ухо: – Ванфэй же никогда не обслуживала Сяо Ци, верно?

Меня затрясло от страха – меня поймали в ловушку, из которой я не могла вырваться. Слова застряли в горле, все накопившиеся печали, гнев и обида до боли стиснули сердце.

Нежеланная свадьба, потом ночь в покоях новобрачных, откуда мой супруг сбежал, не попрощавшись, затем меня похитили и моей жизни угрожала опасность… И все это случилось по вине человека, которого я так и не увидела! Я терпела все эти унижения только из-за него! Но где он был сейчас? Меня похитили больше десяти дней назад. Родители мои были далеко, в столице, и мне никак с ними не связаться. А мой муж – что это за главнокомандующий северной границей, который даже свою жену защитить не может! Я терпела унижения и оскорбления этого отвратительного похитителя в ожидании спасения, но теперь во мне не осталось ни капли надежды. Ярости моей не было предела.

— Ты ванфэй лишь номинально и все еще хранишь свою девственность для мужа, верно? – Он развернул меня к себе, заставил запрокинуть голову и посмотреть ему в глаза.

И тут я замахнулась и со всей силы влепила ему звонкую пощечину. Голова его дернулась, а на бледной щеке заалела отметина.

В ответ он одарил меня ледяным взглядом. От его улыбки мороз шел по коже.

— Я хочу знать, действительно ли Юйчжан-ванфэй целомудренна!

Послышался треск шелка – он разорвал подол моей одежды! Я не могла сдержать дрожь и закричала:

— Если ты – настоящий воин, то честно сразишься с Сяо Ци на поле брани! Оскорбив невинную женщину, ты не сможешь отомстить за свой народ! Предки хэланьцев узнают об этом, они будут стыдиться тебя!

Его рука замерла на моей груди, а красивое лицо исказилось от злости, глаза налились кровью.

— Предки узнают?! – Он громко рассмеялся. – Они стыдились меня еще двадцать лет назад! Думаешь, теперь что-то изменится?

Он сорвал с меня нижнее платье и пальцами впился в обнаженные плечи.

— Бесстыдник! – Я сопротивлялась из последних сил. Волосы рассыпались по плечам. Левой рукой я выхватила заколку в виде феникса, стиснула зубы и отчаянно, вложив в удар все силы, вонзила ее в шею противника. Я почувствовала, как глубоко она вошла.

Глаза его вспыхнули от ярости. Он сильнее стиснул мое запястье, от боли я выпустила заколку из рук. Запястье захрустело под его пальцами, казалось, он вот-вот сломает мне руку. Холодный пот заливал мою спину и впитывался в порванные одежды. Сдерживаться больше не было сил, и я вскрикнула от боли.