Книга Поэма о Шанъян. Том 1–2, страница 200 – Мэй Юйчжэ

В день нашего отъезда Сяо Ци отменил все свои дела и лично сопроводил нас до Танцюаня. Когда мы прощались, он всячески выражал беспокойство и велел нам беречь себя. Во дворце, вдали от споров и забот, время словно остановилось.

Каждый день мы с матушкой играли в сянци, болтали о незначительных мелочах, определяли на вкус сорт чая, вспоминали забавные случаи из детства… Я снова попыталась научиться по урокам матушки рукодельному искусству. О горестях мы ни разу не говорили. Отец и брат часто навещали нас. Отец даже оставался несколько раз на ночь, однако матушка общалась с ним равнодушно, как с посторонним проезжим гостем. Сяо Ци тоже навещал нас, но он всегда очень спешил – я видела, что он измотан и устал. Всякий раз, когда он навещал нас, он никого не брал с собой и запрещал кому-либо докладывать о его отъездах. Также он потребовал от придворного лекаря, чтобы каждые три дня тот докладывал ему о моем состоянии, и никогда не спрашивал у меня, когда я вернусь домой.

После восхождения нового императора на престол вдовствующая императрица уединилась во дворце Юнъань ^[227]. Отец по-прежнему занимал самое высокое положение, однако сказался больным и почти не выходил из дома. Старшего брата провозгласили Цзянся-цзюньваном, он ведал делами канцелярии императора. Род Ван не просто сохранил прежнее величие – его власть и положение стали значительно выше. И все-таки императорская гвардия на постоянной основе перешла в руки Сяо Ци. Придворные приспешники и доверенные лица отца были либо отстранены от службы, либо перешли в подчинение Сяо Ци. Мои родственники и их дети боялись, что их будут подозревать в связях с мятежниками, потому были осторожны в речах и осмотрительны в поступках… Влиятельные дома, стоявшие на вершине власти более двухсот лет, понесли самые большие потери. Род Ван потерпел жестокое поражение, отчего все влиятельные дома испытывали панический страх. Юйчжан-ван полностью ликвидировал противоборствующие стороны при дворе, единолично захватил власть над столичными войсками, чем весьма воодушевил ханьских чиновников и военных.

Мы были далеко от дворца, но слухи доходили и до нас. Одни говорили, что род Ван никогда не оправится. Другие – что власть Юйчжан-вана еще не окрепла, а потому род Ван, возможно, еще найдет силы снова встать на ноги. В конце концов, в жилах императора течет часть крови рода Ван, и вдовствующая императрица – тоже из рода Ван. Были и те, кто говорил, что пока Юйчжан-ванфэй, которая тоже из рода Ван, будет рядом с Юйчжан-ваном – он не причинит вреда роду Ван.

Во дворце обитали император и вдовствующая императрица – об этом знали все. Однако большинству известно, что вдовствующая императрица не способна влиять на политику двора, а император – марионетка в руках Юйчжан-вана. Меня же считали последним связующим звеном между вершиной власти и родом Ван. По всей столице обо мне расползались слухи. Были те, кто говорил, что союз между родом Ван и Сяо Ци бесполезен, что Сяо Ци в ближайшем будущем разорвет все связи с ванфэй. Были и те, кто утверждал, что ванфэй попала в немилость и что Юйчжан-ван уже давно охладел к ней. Конечно, нашлись и те, кто говорил, что между Юйчжан-ваном и его супругой глубокая, чистая любовь… Но больше всего было тех, кто заявлял открыто: поскольку Юйчжан-ванфэй не присутствовала на церемонии вступления императора на трон и таинственным образом исчезла из столицы – это дурное предзнаменование.