Книга Да здравствует жизнь!, страница 91 – Софи Жомен

— Ты спустила клиента с лестницы… – бормочет Берни, процентов на сорок – восхищенный и на шестьдесят – удрученный.

Зато я на сто процентов вляпалась. Ана не сводит с меня глаз, она даже прищуривается и жестом приказывает подойти. Кажется, она с самого утра в плохом настроении? Вот и нашелся козел отпущения, никаких проблем…

Я оглядываю свой рабочий уголок, мелкие личные вещи, чашку «Women Are Universe^[63]», стикеры в форме сердечка на ноутбуке, мини-кактус, который я купила по приезде… и вздыхаю. Скоро мне, очевидно, придется со всем этим попрощаться – но что поделаешь, я готова!

Я помню все, что говорила мне Ана о Пьяцци, о том, сколько мы на нем зарабатываем, об обязательствах агентства, но я не стану работать с таким козлом. Валяй, старушка, выше нос и оберегай свой стейк!

Я вхожу к ней в кабинет и останавливаюсь на пороге.

Ана сидит, сложив руки на столе, и барабанит пальцами по поверхности. Разговор нам предстоит тяжелый…

— Закройте дверь и присядьте, пожалуйста.

Я сажусь; сердце бьется, как перепуганная птица в клетке.

— Можете мне объяснить произошедшее?

— Прежде всего я хочу, чтобы вы знали: я не жалею ни о едином слове из того, что наговорила этому гусю. Можете меня уволить, если хотите, но извиняться я не буду.

Она собирается что-то сказать, но тут звонит телефон, и она снимает трубку.

— Господин Пьяцци, добрый день…

Она включает громкую связь.

— Это недопустимо, это невыносимо, какой позор! Я требую извинений от этой некомпетентной коровы, которая на вас работает!

У меня перехватывает дыхание, когда я это слышу.

— Объясните мне, какие слова моей сотрудницы вызвали у вас такой гнев? – отвечает Ана с олимпийским спокойствием.

— Этой жирной, мерзкой и скучной идиотке нечего делать в таком престижном агентстве, как ваше. Она позволила себе в разговоре со мной неприемлемый тон. Я хочу, чтобы вы выгнали ее немедленно, иначе я гарантирую вам убытки и неустойки, от которых вы уже не оправитесь!

Ана поднимает голову и смотрит на меня.

— Что она вам сказала?

— Я не помню точные слова.

— Очень жаль…

— Да какая разница, это было нечто неслыханное, можете мне поверить!

— Я далека от того, чтобы подвергать сомнению вашу… чувствительность, господин Пьяцци, но полагаю, что доказательств у вас нет.

Я не верю своим ушам.

— Простите? – говорит Пьяцци. – Я не обязан предоставлять доказательства, эта блаженная дура меня оскорбила, и одного моего слова достаточно!

Ана молчит несколько секунд, прежде чем ответить.

— Вы совершенно правы, этого нельзя так оставлять. Я приму меры.

Ну вот. Приехали… Какую-то долю секунды я надеялась, что Ана встанет на мою защиту, но нет. Бизнес прежде всего!

— Я не ожидал от вас другого, Ана, – любезно отвечает он. – В отличие от этой безмозглой жирной индюшки с полным отсутствием вкуса и привлекательности, вы – женщина умная.

— Я очень умная, господин Пьяцци, боюсь, для вас – даже слишком.

Пауза.

— Я не понял, что вы сейчас сказали? Можете повторить?

— Разумеется, я могу выразиться еще яснее: идите к черту.

Она кладет трубку, а я остаюсь сидеть с открытым ртом. И тут она улыбается.

— Вы знаете, что за оскорбления и травлю предусматривается уголовная ответственность?

— Э… да.

— Оказывается, у Серджо Пьяцци в этом большой опыт. Я только что узнала, что на него подана жалоба за сексуальное домогательство и насилие. Сегодня он вас унизил, и я была тому свидетелем. Агентство больше не будет иметь дел с таким персонажем.