Книга Последняя из Танов, страница 38 – Лорен Хо

— Она ушла? – прошептала Лили.

— Да, дорогая, – ответила Валери, улыбаясь так широко, как только позволял ботокс.

— Ох, слава богу! – Лили выбежала из комнаты, хлопнув дверью, и бросилась на диван. – Я ее ненавижу.

— Ну перестань, – сказала Валери, неуклюже гладя девочку по голове. – Она же твоя мама.

— Я знаю, тетушка Вэл, – ответила Лили. – Но она такая злая и строгая. Мне никогда нельзя делать то, что я хочу, и ты тоже следуешь всем ее правилам, – она покрутила головой и надула губки, глядя на меня:

— Ты же разрешишь мне посмотреть телевизор? Пожалуйста!

— Ну… – я глянула на Валери. – Я тут не главная, дорогая. Спроси свою тетю Вэл.

— Погоди-ка, – промямлила Валери. Она подвинулась к консоли, на которой стоял телевизор, и поставила сумку прямо перед зубастым плюшевым зайчиком – он выглядел подозрительно. Эта игрушка была единственным предметом, который не вписывался в интерьер комнаты, очевидно, созданный скандинавским монахом с любовью к дорогим вещам.

— Теперь можно, – ухмыльнулась она.

Валери включила телевизор, и мы втроем уселись на диван рядом с Лили, которая сжала в руках пульт, уставившись в экран телевизора. Там пятеро сексуальных кореянок крутились под техно и по очереди то читали рэп, то завывали. У Лили был глуповатый вид загипнотизированного суслика. Бедный ребенок. Валери объяснила, что каждый день этой девочки расписан по секундам: игра на пианино, литературное творчество, программирование, психодрама, шахматы, а также балет и детский гольф, потому что Ци Мин не оставляла надежды, что ее дочь преуспеет и в спорте тоже. Конечно, все это было исключительно в свободное от школы время, чтобы обогатить резюме Лили – не дай бог она захочет стать балериной, профессиональной спортсменкой или преподавателем игры на скрипке. Каждый китайский родитель понимает, что это дополнение к основной деятельности.

Должна признать, даже мое детство было менее сложным. Родители Лили перешли на следующий уровень строгости. Брат Вэл, Кэмерон, – успешный инвестиционный банкир, а Ци Мин – старший управляющий большого агентства недвижимости. У них были большие планы на единственного отпрыска, так что бедный ребенок, по сути, навсегда оказался в плену родительских амбиций.

Но сейчас маленькое чудовище просто отдыхало, положив ноги на стеклянный кофейный столик, и жевало пожелтевшие мятные леденцы, которые откопало на дне моей сумки.

— Мне никогда не разрешают есть конфеты, – поведала Лили. – Вы, тетушки, лучше всех. Вот бы вы были моими мамами.

Я глянула на Валери, которая сияла от счастья, хоть ее только что и назвали тетушкой.

Мы четыре часа смотрели телевизор, и я, Линда и Валери по очереди ложились подремать, пока Лили поглощала один музыкальный клип за другим и лопала наши мятные леденцы. Проголодавшись, она стала просить еду из «Макдоналдса», и я с радостью согласилась. Надо было видеть глаза этого ребенка, когда курьер принес заказ, – кажется, я еще ни разу в жизни не видела, чтобы кто-то настолько радовался глютену. Бигмак с колой оживил и Линду, так что она вытащила колоду карт и стала учить Лили играть в покер. Нам всем было так грустно, когда пришло время везти Лили в музыкальную школу, а глаза девочки от шести часов непрерывного просмотра клипов уже стали косить. Ци Мин звонила в три часа, сказала, что ей срочно нужно решить еще один вопрос, так что она опоздает, но напомнила, что мы должны «любым способом притащить Лили на занятие».