Книга Последняя из Танов, страница 34 – Лорен Хо

Самое ужасное, что у меня в ящике стола тоже есть что-то вроде неоконченной рукописи – блокноты со стихотворениями о теневой стороне закона и жизни одиночки в Сингапуре. Я вовсе не собиралась рассказывать об их существовании Сурешу. Нет, я сохраню свою тайну в столе, потому что в реальной жизни это самое подходящее место для наших хобби. Я слышала, как надменно звучит мой голос:

— А кроме этого, э-э-э, романа в картинках ты что-то еще написал?

— Вообще-то да, – ответил он с улыбкой. – Я придумал своего супергероя и публикую онлайн-истории о нем.

— Разве не это мы все делаем в соцсетях? – пренебрежительно прокомментировала я.

— Э-э-э, ну да, э-э-э. Но мой, ну, вполне уже успешен. Ты когда-нибудь слышала о «Последнем Настоящем Человеке»? Оборотне – вершителе справедливости, который защищает обездоленных и убивает их обидчиков прикосновением пальца, высасывая из них жизненную силу, и при этом он принимает облик последнего убитого им человека?

— Нет. Звучит не особо весело.

Он склонился над столом и прошептал:

— Ну, я его создатель. Но не рассказывай никому на работе. Не хочу, чтобы все думали, будто за пределами закона у меня есть хобби или обычная жизнь, – подмигнул Суреш.

— Ох, – беспечно промямлила я, мысленно делая заметки, которые смогу использовать в корыстных целях.

— Люди уже давно выясняют, кто создатель этого комикса. Я в нем со многими знаменитостями и политиками разделался. Мне даже убийством угрожали.

Я еле сдержалась, чтобы не выпалить: «Теперь я знаю твое слабое место, лох!»

Но он по глупости своей счел мое молчание сигналом к продолжению разговора.

— Ну а что на самом деле привело тебя к изучению юриспруденции?

Помедлив, я честно ответила:

— Я хотела бороться за справедливость, защищая обездоленных. Знаешь, как Бэтмен. Или как Аттикус Финч в «Убить пересмешника».

Суреш глотнул чая.

— И в какой сфере права ты хотела работать?

— Международное гуманитарное право. А ты?

— Уголовное.

Мы замолчали, задумавшись, как далеко ушли от своих идеалов.

Я осторожно выковыряла второй рыбий глаз и проглотила целиком эту скользкую белесую гадость, еле сдерживая тошноту.

— Дай-ка угадаю: строгая мама?

— Папа, – сказал он. – Честно говоря, они оба строгие.

Мы робко с сочувствием улыбнулись друг другу.

— Что ж, Суреш Адитпаран, вот мой следующий вопрос: ты со своими детьми поступил бы иначе? Или ты считаешь, что нужно растить их в строгости? Нам-то такое воспитание пошло на пользу. Весьма хорошие люди из нас вышли.

Отлично, теперь я провожу параллели между нами и при этом даже отвешиваю ему комплименты. Вот тебе и демонстрация власти.

Суреш закусил нижнюю губу и задумался.

— Мне кажется, что я точно все делал бы по-другому. Я сказал бы своим детям, чтобы они не боялись мечтать и что я в любом случае их поддержу. Ну, только если они не выберут профессии бухгалтера или дантиста, – ухмыльнулся он. – Всему же есть предел.

Я не смогла сдержаться и рассмеялась. И, поверьте мне, это звучит очень и очень плохо. Не понимаю, как я дошла до того, что получаю удовольствие от разговора с ним.

Неожиданно Суреш склонился вперед и сменил тон на деловой:

— Давай отбросим условности, Андреа. Это же не дружеский обед для знакомства, не правда ли?

— Что, прости? – такой прямой вопрос сбил меня с толку.