Книга Последняя из Танов, страница 33 – Лорен Хо

Я дождалась, когда Суреш по уши погрузится в сложное дело, глубоко вдохнула и сказала:

— Суреш… Я тебя кое о чем хотела спросить.

Суреш оторвал взгляд от экрана телефона, на котором и вправду мелькало что-то по работе, улыбнулся и от– ветил:

— Я тоже.

Дабы замаскировать свои коварные намерения, я ласково предложила:

— Давай ты первый.

— С момента прихода столько дел навалилось, а я все хотел пригласить тебя на обед. Может, сегодня?

— Ты приглашаешь меня на обед? – прошептала я, мгновенно побледнев.

— Да, – ответил он. – Я спросил у Кай, и она сказала, что ты сегодня свободна, так что я подумал – зачем ждать?

Я глубоко вдохнула, чтобы успокоиться.

— Да, разумеется, но где…

Улыбка Суреша с ямочками на щеках стала еще шире.

— Есть один ресторан высокой шанхайской кухни, Кай сказала, что тебе он нравится. Я тоже большой любитель шанхайской еды, так что выбор очевиден.

— Да уж, – пробормотала я. И мысленно сделала заметку – нужно предупредить Кай, чтобы она не показывала Сурешу мой календарь, несмотря на то, что была секретарем у нас обоих. Она должна быть верна мне, черт побери, – я же ей одалживала деньги на абонемент в спортзал.

14:40. Только вернулась с обеда. Все сразу же пошло наперекосяк. Не успели мы сесть за столик, как я узнала, что Суреш год изучал китайский в Ханчжоу и понимал в местной еде и чае больше меня. После некоторого торга он выиграл в состязании за право делать заказ и в числе прочего выбрал куриные лапки в соевом соусе – что тоже демонстрация власти, ведь это чрезвычайно рискованное блюдо (с точки зрения расходов на химчистку). Дальше – хуже. Когда принесли рыбу на пару, Суреш долго смотрел на меня, сделал комплимент моему властному наряду и тут же выковырял глаз у дохлой, беззащитной рыбки, бросил в рот и стал демонстративно жевать, что означало только одно – мне придется съесть второй глаз.

Потом мы вдруг заговорили о личном.

— Скажи, ты всегда мечтала быть юристом? – спросил он губами, еще покрытыми соками из рыбьего глаза (психопат).

Я пожала плечами.

— Мне дали на выбор только два варианта – право или медицина. Я не знала, что существуют другие карьерные пути. Мама сказала, что, если я не пойду по одному из этих двух, она от меня отречется. – Я скорчила гримасу. – По-моему, она угрожала мне этим каждый раз, когда я пыталась сделать выбор, отличавшийся от ее желаний.

Он усмехнулся.

— Звучит знакомо. Кажется, тебе все же повезло больше, потому что мне в аналогичной ситуации угрожали четвертованием. Или выпусканием кишок? Уже не помню. В общем, скажи спасибо, что твои родители – не врачи, которые действительно могли провести такую хирургическую операцию.

Я засмеялась, хотя, конечно, не стоило. Смеяться над шутками врага – это капитуляция. Я вонзила ногти в ладони.

— Ну так скажи мне, с учетом всего, что ты знаешь о жизни сейчас, – кем бы ты стала, если бы могла выбрать что угодно?

Я притворно поразмышляла.

— Я хотела стать морским биологом. Или русалкой? Кем-то из них. А ты? – Я не собиралась доверять конкуренту свои самые сокровенные тайны. Ведь я, когда была моложе и глупее, мечтала стать писательницей.

— Писателем, – без промедления ответил он.

— Так банально, – сказала я. – Ты как все юристы, которых я знаю.

— Банальности существуют не зря: у многих юристов карьера началась с рассказывания баек в детстве, – ответил он. – Хотя, пожалуй, сейчас я скорее рисую комиксы, чем пишу книги. У меня есть роман в картинках, и я надеюсь когда-нибудь его опубликовать. Лежит в ящике стола.