Книга Последняя из Танов, страница 154 – Лорен Хо

Интервью было очень странным. Эван Билсон, управляющий партнер, с которым со времени его переезда в Сингапур десять месяцев назад я поговорила лишь дважды, почему-то не скрывал своей неожиданной враждебности и спросил, почему в этом году я выставила счетов всего на 2210 часов, тогда как в прошлом году их было почти на 2460 часов (рекорд среди старших юристов компании). Он предположил, что я «расслабилась». Когда я парировала, что до конца года еще два месяца, он с надменным видом сказал:

— Ну, а как тогда некоторые ваши коллеги выставляют больше счетов, будучи при этом в команди– ровке?

Мне хотелось закричать: «А, вы говорите о Суреше, будущем зяте Индерджита Сингха?» Но я сдержалась.

— Честно говоря, – ответила я с чувством, – я понятия не имею, как физически возможно отдавать больше времени работе, чем отдаю я.

— Но из-за вас мы чуть не потеряли «Санггух», – напомнил он.

— Я привела Эрика Дэна. Это не самый его крупный бизнес, но все же. И «Чэпел Таун» снова в игре, так что «ВизВэр»…

— Андреа, этого недостаточно, чтобы загладить вину за «Санггух».

После этого интервью, скажем так, отправилось прямиком в унитаз.

Пятница, 14 октября

21:25. Мне нужно работать над документами, но я никак не могу сосредоточиться, и не только потому, что я опрометчиво купила во вьетнамском кафе уцененный салат (и почему я такая смелая, что не боюсь умереть от диареи? Но трусиха, когда дело доходит до личных отношений?).

В моей голове безостановочно пульсировала мысль: если я не могу стать партнером, что тогда делать? Что останется в моей жизни?

В чем тогда был смысл все эти годы питаться дешевой вьетнамской едой и глушить кофе и «Ред Булл» – обычно не одновременно, хотя и такое бывало? И в том, чтобы не брать заслуженный отпуск ради того, чтобы продемонстрировать, насколько я загружена работой, даже когда это не соответствовало действительности? В чем был смысл сидеть, как дура, на работе безвылазно? И что мне это дало, кроме целого шкафа сумок, которые я не успевала носить, и мешков под глазами?

В меня не верил даже мой начальник и покровитель.

Мон не особо верил в концепцию отдыха, не говоря уже об отпуске. Он всегда работал.

Дверь была приоткрыта, так что я проскользнула внутрь, чтобы оглядеться, – мне стало любопытно, ведь я никогда раньше не проводила там дольше пары минут за раз, и всегда заходила лишь для получения рабочих инструкций. Я включила антикварную медную лампу на столе и осторожно села в его кресло, как будто боялась, что он может выскочить из тени и сказать что-нибудь в своем лаконичном стиле, например – бу!

Офис Мона представлял собой образчик минимализма. За его спиной находились полки с книгами от видных деятелей разных сфер юриспруденции, как местных, так и международных. Две картины в рамах были японскими ксилографиями, изображавшими одиноких мужчин за работой. Его стол был демонстративно пуст, не считая пары любимых наград – безвкусных стекляшек, которые должны были сообщить миру о его ценности. Никаких фотографий семьи, ни одной личной вещи, несмотря на то, что именно здесь он проводил большую часть времени и наверняка именно здесь чувствовал себя дома. И дело не в том, что он скрытный. Вид кабинета отражал то, каким он был: женат на работе, все остальное на втором плане. И он любил свою работу.