Книга Жена хозяина трущоб, страница 76 – Лика Семенова

Я не выдержала — иначе сердце лопнет. Скользнула в коридор и на носочках пошла вдоль стены, прислушиваясь. Наконец, в отдалении показалась колоннада гостиной, а на подступах толпились несколько человек из прислуги. Две горничные, худая и полная, кажется, повар, еще трое мужчин. Наверное, сбежались со всего дома. Незнакомые голоса стали громче, но я все равно не могла ничего разобрать за постоянным шушуканьем горничных. Время от времени пробивался взволнованный голос Мэйсона. Господи, что там происходит?

Потом будто схлынула какая-то волна в сторону входной двери, и голоса утихли. Персонал какое-то время еще толпился у колоннады, а потом начал расходиться. Я сделала вид, что тоже иду обратно. Еле плелась, позволяя горничным обогнать себя. Они шли под ручку и казались очень взволнованными. Даже не обратили на меня внимания. Я не знала их имен, меня никому не представляли. Теперь они были просто Худая и Толстая.

— Надеюсь, ничего серьезного, — тихо пробормотала Толстая.

— Никто так и не понял, что случилось?

— Говорят, мадам с самого утра была сама не своя. Может, еще с утра нездоровилось.

Я в ужасе замерла. Так что-то с Гертрудой? Она нездорова? Тут же прибавила шаг, чтобы не отстать.

— Мистер Мэйсон, — Толстая перешла почти на шепот, — утром опрашивал всю прислугу, не было ли у кого конфликтов с мадам.

Худая кивнула:

— Да, спрашивал…

— Но ничего такого не было, мадам даже голос ни на кого не повышала. Надо же…

— Возраст, Леонора, ничего не попишешь. Как ни берегись. Мадам выглядит — просто прелесть. Но сердце не вечное, природу не обманешь. Малейшее волнение — и вот итог.

— Надеюсь, мадам Гертруда недолго пробудет в больнице. Она же только вернулась оттуда.

Я остановилась — услышала более чем достаточно. Господи… неужели все это из-за нашего разговора? Я подождала, пока горничные пройдут дальше по коридору, шмыгнула в свою комнату, плотно прикрыла дверь.

Я не находила себе места. Металась по комнате от окна до кровати. Неужели все из-за меня? Но, ведь я ни в чем не виновата. Гертруда просто ошибалась. Надумала то, чего никогда не было и не будет. Горничные говорили про сердце. Неужели плохо с сердцем?

Я опустилась на кровать, сжала кулаки. Разумеется, даже если бы я и решилась что-то рассказать Сальвару, теперь никогда бы этого не сделала. Это будет выглядеть низко. Я ни в чем не виновата, но не хотела бы ничего усугублять. Надо же… сердце…

Сердце… Ведь еще утром мадам Гертруда сама говорила про сердце. Будто предчувствовала… Как она сказала? «Трепыхается, словно на ниточке»… И еще: «Спрашивай у своей совести»…

Я встала с кровати, прижимая пальцы к губам. Посетила одна догадка, но я не понимала, насколько такое возможно. Все оказалось так вовремя, будто нарочно… Неужели Гертруда это и имела в виду? Что я не осмелюсь наговаривать на больного человека? Выходит, все это спектакль? Или она впрямь так распереживалась, что стало плохо?

Ответа не было.

За фальшивым окном начало смеркаться, потом совершенно стемнело. Ночь окрасилась разноцветными огнями. Но ничего больше не происходило. Впрочем, наверняка Сальвару теперь было попросту не до меня. Возможно, он все еще был в больнице у Гертруды… Но я уже была не рада, не хотела оттягивать все это до утра. Все должно закончиться.