Книга Моя бывшая жена, страница 110 – Оливия Лейк

— Кир никогда не делает того, что не хочет. Поверь, я знаю это лучше других.

— Я не обеляю его. Я признаю свою вину. Мне иногда кажется, что с моим ребенком это происходит, потому что я плохо поступила с чужой семьей. Да и со своей. Я ведь не люблю Антона, только ради дочки вернулась. Я люблю ее. Очень. И его люблю, – погладила живот. – Дети – это главное. Буду жить ради них.

— Подними свитер, – я начала работу, переваривая все сказанное. Я женщина и меня легко разжалобить, что уж тут. Но что, собственно, меняли ее слова и извинения? На Кирилла за измену я зла не держала. Иногда накатывала обида, но не злость. А Марина… Да бог ей судья.

Я измерила воротниковое пространство – великовато. Носовая косточка, наоборот, слишком маленькая. Это маркеры хромосомных аномалий, но не стопроцентная уверенность.

— В первом триместре сдавала кровь на белок РАРР-А?

— Наверное. В сумке обменная карта.

Я сняла перчатки и достала ее. Просмотрела. Все подтверждало не утешающие выводы. Единственное, пункцию брали с нарушением сроков, рановато. Можно переделать. Кровь и тесты на нашем оборудовании.

— Марина, мы можем заново провести диагностику и дать рекомендации. Дальше уже ваше с мужем решение.

— Маша, есть шанс? – спросила с надеждой.

— Я не могу делать предположений. Это не этично. Как и проводить диагностику. У нас много прекрасных врачей.

Я не возьмусь вести Марину. Если все окажется плачевно, то она может обвинить меня, как лицо заинтересованное. Зацепиться, излить горе и злость за такую несправедливость. Если опасения напрасны, то она вознесет меня до небес – тоже так себе слава с учетом наших взаимоотношениий.

— Ника, подойти во вторую смотровую, пожалуйста, – позвонила подруге. Она сделает все, что сможет.

Я сдала Марину «на руки» под вопросительный взгляд Ники. Потом поговорим, сейчас я хотела поскорее уйти. Мне было неприятно вспоминать тот период жизни. Я его пережила и отпустила. Не нужно даже мысленно туда возвращаться.

Пообедаем вместе?

Пришло сообщение от Саши. Губы сами сложились в улыбку, а ноги понесли на четвертый этаж. Этому не было какой-то особой причины, вроде невиданной заботы или невероятной романтики, просто мне было хорошо с ним. Мы проводили время вместе: отдыхали, ужинали, разговаривали, занимались любовью. Отношения не афишировали, но и не скрывали. Из больницы достоверно знала только Ника, остальные могли догадываться – я иногда оставляла машину на парковке, уезжая вечером вместе с Сашей. Нас обоих устраивало отсутствие условий и стереотипов в нашем романе, вроде: я непременно должна обозначить свое присутствие в его жизни сваренным борщом – надо же продемонстрировать, какая отличная хозяйка пропадает! А Саша не включал истового мужика со всеми вытекающими: и заботой, и контролем.

— Можно? – постучала, прежде чем войти. Мало ли, вдруг не один.

— Заходи, – произнес Саша, оторвав голову от бумаг. Подписывал что-то. – Пять минут.

— Я не пойду, – присела в кресло. – Не голодная.

Меня немного выбил из колеи разговор с Мариной. Аппетит пропал.

Саша перевел на меня пытливый острый взгляд. Рентген вместе с мрт и компьютерной томографией не справился бы лучше.

— Что-то случилось?

У меня даже мысли не было умалчивать и таиться. Единственное, что мы обозначили после нашей первой близости – честность. Если что-то, где-то, кто-то – скажи, не скрывая. Это критически важно.