Книга Замужем за немцем, страница 56 – Света Беккум

— Ой, ну это проще пареной репы. Подходишь к нему так, без шума и пыли. Делаешь квадратные глаза и спрашиваешь: «Дорогой, что это ты наделал? Как же ты мог так неосторожно?»

— Артистка ты, Златка! Ладно, попробую, посмотрю на его реакцию.

А ещё учит меня всё время, как Ивана воспитывать. Всю плешь проел своим режимом. А Ванька не привык, чтобы его зажимали. Он у нас «сам по себе Иван, свой собственный».

В прошлый раз сидели, ужинали, Ваня возьми и скажи: «Вот немцы уже две мировые войны начинали. А когда третью начнут?»

Как он разошёлся, ты не представляешь! Прямо пена на губах: «Кто, – говорит, – внушает ребёнку такие вредные мысли?! Мы за мир во всём мире!»

— Кошмар и сумасшедший дом! Хотя знаешь, что я тебе скажу? Разбаловала ты больно своего Ивана. Как немцы говорят? Орднунг мусс зайн. Трохи дисциплины мальчику не повредит.

— Но самая большая катастрофа – это с едой.

— Догадываюсь. Но послушать интересно, валяй!

— Короче, он меня сначала по всем супермаркетам провёл, демонстрируя разнообразие продуктов на немецких полках. Меня, конечно, этим сейчас не удивишь, и в России всего полно, были бы деньги. Удивляюсь я другому – как только я ему говорю: «Ну и хорошо. Давай это и купим», так он сразу прямо в лице меняется: «А что ты с этим куском мяса делать будешь?»

Требует от меня, понимаешь, названия блюда. И если это название не совпадает с тем, что у него уже отложено в голове за много лет в списке «Меню Леопольда», то он тут же начинает меня критиковать за глупое предложение купить того, чего не надо.

— В чём суть проблемы?

— В соусах! У них на каждое блюдо особый соус полагается. Если куриный шницель – то соус кисло-сладкий, а если куриная грудка – то фруктовый карри-соус. К говядине одно, к свинине другое, к рыбе соус горчичный…

— Дешевле утопиться.

— Вот именно, Злата! А я раньше вообще никаких соусов никогда в жизни не готовила! Если только майонез с кетчупом в одной миске смешать – к пельменям.

— Где уж нам в Союзе было, – поддержала меня подруга. – До перестройки пустые прилавки, потом талоны… А теперь – кушайте на здоровье, если зарплата позволяет. Только грошей таких у людей нема, чтобы с соусами эксперименты ставить. Положил кусочек масла в кашу – и будь здоров!

— Вот-вот, а кашу они совсем не едят, да и когда? Горячее питание один раз в день – в обед. А утром и вечером – бутерброды! Я сначала думала, он шутит, и пыталась на ужин для Вани гречку с котлеткой приготовить. Ты что! Скандал!

— А у моего знаешь какие закидоны с едой? – подключилась Злата к злободневной теме. – Сырой фарш на булочке! Или того хуже – чёрный хлеб кладёт на белый – вот такой смешной бутерброд. Или купит смердючий сыр – специально такой, понимаешь? Хоть из дома беги! Я бы сдохла давно от такой еды, а он ничего, как огурчик.

— А мой всё режет тонко-тонко, прозрачными ломтиками. Иначе, говорит, гешмак, вкус то есть, не чувствует. Он меня с этим своим «гешмаком» просто вводит в замешательство. Представь, помнит все случаи своей жизни, когда он ел что-то вкусное. Вот, подожди, перечислю: самый вкусный рис он ел в Дюссельдорфе в семье японцев, самую вкусную пиццу – в Берлине, малосольные огурчики – в бывшей ГДР и какие-то «чёрные корешки» – не знаю точно, что это, – в семье своего дядюшки тридцать лет назад! И это ещё далеко не полный список едовых воспоминаний, которыми он кормит меня по вечерам, медленно и с любовью размазывая варёное всмятку яйцо по кусочку хлеба.