Книга Молоко и мёд, страница 69 – Артем Рудик

У каждого есть своё отражение, которое одновременно похоже и в то же время абсолютно отлично: у Борея это Нот; у Памперо Австер; у Санта-Анны Либеччо; у Венега Хамсин; у Трамонтаны Суховей; у Вань-Шеня Пиники. Лишь я и Феликс, в силу очевидных причин оказались без своего "отрожения". Не то чтобы эта двойственность к чему-то обязывала, кроме Санта-Анны и Либеччо, попавших в общество в одно время, "все из двойников" были к друг другу исключительно безразличны.

Но если взглянуть на них со стороны, сразу становиться очевидным, что и их проклятия, и их методы, и их характеры, часто были одной природы. Они схоже морально разлагались и находили схожие способы скоротать вечность. По большому счёту, вместе "двойники" могли бы сворачивать горы. Но, к счастью, больше всего человек ненавидит самого себя. А потому и того, кто на него похож настолько обычно не переносит на дух.

И это, как ни странно, способствует балансу. Вселенскому балансу. Реши однажды, ну например, Австер и Памперо объединиться в своей исключительной тяге к хаосу, они бы уничтожили нас очень быстро. Куда быстрее, чем Мауи. Да, сохранение баланса это очень тонкое искусство. Здесь вражда и "гонка вооружений" принесут куда больше стабильности и порядка, чем когда кто-то будет очевидно силён и сможет диктовать волю другим.

Это вообще демонстрирует всю ироничность нашего положения. Мы, тайные правители мира, сами по себе живём по тем же правилам, которые устанавливаем простым смертным. Наша суть – вечная Холодная война. Чем она холоднее и дольше, тем спокойнее всем её участникам.

Здесь, в Саппоро, в так называемой "Снежной стране", пока мы с Либеччо оказались вынуждены ждать дракона в уединённом горном чайном домике, я особенно много возвращался к мыслям о балансе и порядке, о войне и мире, о хаосе и анархии. Это место, затенённое, прохладное, маленькое и скудное в своей обстановке, казалось, было создано для размышлений о вечном.

Среди запахов чая и благовоний ни о чём другом и не думалось. Тем более, что и мой спутник всё время молчал. Очевидно также как и я думал о том, как и где его жизнь повернула не туда.

На стене домика висела старая гравюра, на ней в технике укиё-э изображался человек-дракон в самурайском доспехе. Среди заснеженных пейзажей холмов острова Эдзо он отражал атаку дикого тигра. Очевидно, что эта картина отсылала к истории самого Вань-Шеня. Правда, исключительно приукрашенной.

Я и сам был сторонним наблюдателем в событиях того, как дракон присоединился к Обществу, ведь в тот момент уже в нём состоял. Сам он любит рассказывать следующую версию:

"Когда-то владыка Востока был всего лишь сыном бедного землепашца. Варлорд их земли был жесток и угнетал несчастных крестьян. Вань-Шень всегда ратовал за справедливость, а потому организовал восстание. Но восставшие никак не могли справиться с армией диктатора.

Тогда юноша отправился к седому мудрецу, что жил вдали от людей. Тот, с помощью панцирей черепах, предсказал ему, что власть достанется тому, кто одолеет в битве бога-тигра. На обратном пути он и его верный друг действительно встретили огромного и злого зверя, что терроризировал местные сёла и убил уже сотни крестьян.

Тигр тут же на них напал. Но они его одолели, правда, не без потерь. Товарищ дракона оказался сражён в бою. Принеся голову зверя крестьянам Вань-Шень, прослыл среди них героем, а также побудил их всех подняться с ним на борьбу. Так он и сверг тирана и сам стал местным варлордом. Потом организовал первое в Азии государство, был принят в Общество и бла-бла-бла..."