Книга Тихий лес, страница 86 – Артем Рудик

В панике я барахтался, поднимаясь всё выше и выше. И вот, когда я уже был на последнем издыхании, сверху мне протянули лапу. Я схватился за неё и некто подтянул меня вверх. Уже через секунду я сидел на полу небольшой лодочки. Первым делом меня вытошнило, исторгнув из моего нутра язык твари, всё это время находившийся где-то в глубине горла. Я чувствовал себя отвратительно. Затем меня стошнило ещё несколько раз, но уже не настолько серьёзно.

Я исторгнул внутрь лодки желчь, слюни и солёную воду. В общем всю ту мерзость, что получил за время короткой, но решительной борьбы с жутковатой рыбой. Отдышавшись, я наконец взглянул на своего спасителя. Это был худой белый баран, с большими рогами и грязной, свалявшейся шерстью. На его лице было три глаза, один из которых располагался прямо между рогов. Он был облачён лишь в рваный коричневый балахон с капюшоном и в остальном был наг.

Протянув мне свою трёхпалую руку, он уставился на меня безжизненным взглядом. Машинально, не знаю почему так получилось, я пожал его лапу и сказал, собрав достаточно воздуха в лёгкие:

— Спасибо… Спасибо…

Но он лишь продолжил холодно взирать на меня исподлобья, не опуская руки. Тогда я понял, что на его ладонь надо что-то положить. Но что? И, главное, зачем?

Я снова обшарил карманы. Спички промокли, а медальон и свечу я потерял где-то в пучине озера. И вот когда я уже подумал, что мне нечего дать моему спасителю, я вдруг нащупал золотую монету. Ту самую, что была при мне, когда я очнулся в теле Трикстера. Я протянул лодочнику золотой кругляшок.

Тот удовлетворённо кивнул и начал движение по водной глади, активно задействовав внушительное весло на корме, где он и стоял. Благо, мы двигались в нужную сторону, хотя я и не говорил, что мне нужно к хижине.

Баран молчал и сосредоточенно смотрел куда-то вперёд. Когда я попытался завести разговор, он быстро осёк меня, продемонстрировав свой рот. Языка в нём не было, так что едва ли мой спаситель вообще мог говорить. Хотелось бы верить, что он хотя бы меня понимает.

И, будто мне было мало одной встречи с неприятными озёрными тварями, перед носом лодки вспенилась вода. Мгновение и из воды показались две когтистые лапы, вцепившиеся в нос посудины. Они схватились так крепко, что дерево треснуло и чуть было не сломалось. Вскоре из воды, задыхаясь, вынырнула рысь. Кое-как перевалившись через борт, она рухнула на дно, едва живая. Что удивительно, она была обычной рысью, в том смысле, что на ней не было следов лесных мутаций или "порчи" леса. В этом, мы с ней были похожи.

Ни я, ни внезапно остановившийся лодочник, не проронили ни звука. Девушка села, обильно массируя себе виски, и только затем обратила внимание на нас. Вернее, конкретно на меня:

— Это же ты убил одну из этих тварей? Спасибо. Смерть одной ундины высвобождает одного пленника. В этот раз повезло вырваться именно мне.

— Не за что. — сказал я, — Правда не думалось мне, что русалки могут выглядеть так. И быть столь мерзкими.

— А ты знаешь, как они должны выглядеть?

— Из прошлой жизни. У меня остались кое-какие знания о том, как должен быть устроен "нормальный" мир.

Что ни говори, но несмотря на общую путаность моих воспоминаний, объединение в целостную личность дало мне немало знаний. Я вдруг вспомнил огромное количество понятий и предметов, которые едва ли можно было встретить в лесу. По крайней мере, теперь я был уверен в том, что мир за пределами этой чёртовой аномальной зоны существует. И в этом мире за пределами, русалки выглядели явно не так. Об этом я и сообщил странной девушке: