Книга Апокалипсис 1920, страница 47 – Артем Рудик, Вика Вокс

— Кажется, она права. – сказал тихо лис.

— И что, мы её отпустим?! – спросил у него я.

— Мы не герои, Йозеф. Мы должны поступать правильно. Но не всегда это возможно. Иногда просто нет возможности всех спасти и всем помочь. Это всё же жизнь, а не сказка.

— Я и не хочу поступать правильно! Я хочу голову этого ублюдка!

— Не всегда выходит получить то, что хочется. – заключил Феликс, а затем протянул мне руку, – Пошли. Мы правда ничего не можем сделать. Достанем её в следующий раз.

Я выдохнул. Головой я прекрасно понимал, что мой товарищ абсолютно прав. Мы ничего не могли поделать. А потому покорно вышли вон, плотно закрыв дверь. Через пару секунд, на другой стороне прогремел взрыв. Очередная нить в этом деле была сожжена.

И Разиных, и Кудеяров.

Надрыв и смута наших дней.

Максимильян Волошин, "Гражданская война"

1905 год - Санкт-Петербург

Мы с Марией сидели на крыше одного из бараков Вяземской Лавры, откуда открывался вид на пустовавшую в ночи Сенную площадь. Девушка ёрзала ногой по пыльной и обветренной кирпичной крыше, то и дело отправляя вниз, на улицу, кусочки красной крошки.

Я смотрел в ночное небо и пытался отыскать среди звёзд что-то, что могло бы подарить мне надежду. На то, что хоть где-то там, среди этих светящихся капелек, прячется справедливость. Пусть в виде иномирцев, сумевших построить чудное общество равенства. Пусть в виде какого-нибудь бога, несущего кару всем тем, кто считает себя в праве заковывать в цепи целые народы и пить их кровь на завтрак.

Между мной и моей боевой подругой, царила тишина. Мы не хотели что-либо говорить друг другу, потому что знали, что от слов будет только хуже. Возможно, они приведут нас обоих к чему-то куда более страшному, чем разрыв дружбы, что тянулась с детства. Разговоры в подобной ситуации всегда приводят к чему-то такому. От этого не убежать и не спрятаться.

— И чем ты займёшься там, в Польше? – я решил наконец нарушить молчание.

Мне хотелось ускорить процесс разрушения того, что мы оба хоте ли бы задержать ещё хотя бы на одно мгновение.

— Мне предложили вступить в Польскую Партию Социалистов, в отряд по спасению и вербовке проклятых. Сейчас, наверное, самый подходящий момент, чтобы исполнить мою мечту. И мне бы хотелось принять участие, в возрождении нашего собственного, польского Беловодья. – сказала она, соскоблив ногой ещё немного кирпичной пыли.

— Беловодье... Вспомнила легенды старообрядцев, которые те рассказывали нам в детстве?

— Да... Мы все тогда были в одной лодке и лелеяли общие мечты. А теперь можем, наконец, попробовать воплотить мечту в жизнь.

— Мечту о стране, где все будут равны?

— И никого не будут принуждать к перекрещиванию или изгонять с родной земли.

— Почему эту страну мы не можем сделать такой? Все вместе?

— Потому что она не наша. Здесь живут те, кто угнетал нас больше столетия. Те, кто ссылал наших дедов и отцов. Те, из-за кого мы могли утратить культуру. Те, кому изначально нет места в Польше.

— Получается, не всем рады в нашем Беловодье?

— Мне кажется, что тебя это не должно волновать. Разве не главное, что там будут рады тебе? Разве должны тебя волновать страдания народа шовинистов и империалистов?

— Наш народ не лучше. Мы делали то же самое, когда наша страна была на коне, а эта в упадке. Возможно, если бы мы тогда протянули им руку...