Книга Апокалипсис 1920, страница 41 – Артем Рудик, Вика Вокс

— Выбирай сам, сюдо. И бросай уже!

— Пусть будет на большее.

Я выкинул кости. Все пять выпали "шестёрками". Значит, прицел ещё не сбился. В гордости за хороший расчёт траектории падения костей, я спросил:

— Тридцать очков! Ну что, сдаешься?

— Ха! – ящер мерзко ухмыльнулся, – Не так быстро, лисёнок! Вань Шень так быстро не сдаётся.

Мой противник совершил свой бросок. Снова одни только шестёрки. Он сказал самодовольно:

— Неужели тебе достался достойный соперник?

— Но... как? Шанс на такой бросок был всего один из семи тысяч семисот семидесяти шести! – я был удивлён не меньше остальных присутствующих за столом, – Есть какой-то секрет?

— Только в том, что есть звери, которых лелеет удача. Вроде меня, любимого судьбой и богами. И есть неудачники, низший сорт, навроде тебя, которым эту удачу приходиться обманывать. Что, не по пути твоему Дао с победой, кагэма?

— Пока мы идём на равных. Я не верю, что такой результат ты сможешь выкинуть ещё раз!

Я бросил кубы. Снова тридцать очков. Когда наступила очередь моего противника, я внимательно следил за его движениями, однако ничего подозрительного не приметил. Он действовал даже чуть менее точно, чем я. И всё равно выкинул те же тридцать очков. Вероятность того, что кубы выпадут так четыре раза уже была астрономически малой, но всё только усугублялось. Мы бросили по третьему разу, и по четвёртому, и по пятому. Результат всегда был один. Никто не уступал другому ни очка.

Мой бросок – тридцать очков. Его бросок – тридцать очков. Мой – тридцать. Его – тридцать. Мой – тридцать. Его – тридцать. Мой – тридцать. Его – тридцать. Мой – тридцать. Его – тридцать. Мой – тридцать. Его – тридцать. Мой – тридцать. Его – тридцать. Мой – тридцать. Его – тридцать. Мой – тридцать. Его – тридцать. Мой – тридцать. Его – тридцать. Мой – тридцать. Его – тридцать. Мой – двадцать девять.

Что? Я ошарашенно смотрел на кости, где один из кубиков выпал не шестёркой, а пятёркой. Также ошарашена была и толпа, собравшаяся к тому моменту игры вокруг стола. Видимо, я слишком увлёкся, пытаясь подловить своего противника на обмане, слишком увлёкся подсчётом бросков. И вот, всё же, ошибся. Глазомер слегка дал сбой. Расчёт был недостаточным, и я потерял один балл в общем зачёте.

Я посмотрел на Вань Шеня. Тот, с видом победителя, встряхнул шейкер и совершил финальный бросок. Пять шестёрок. Он не ошибся ни разу. А я, кажется, проиграл это состязание.

Откинувшись на спинку своего стула, он залпом выхлебал ещё одну кружку "Циндао", и с победным криком разбил её об голову:

— Да! Вот это я и называю "жизнь"! Знай своё место, яро! И вкушай плоды своего поражения!

Он встал из-за стола, одной рукой стукнул по нему, и провозгласил:

— Пошли-ка, лис из кабуки, настало время платить за поражение. Я решил чего хочу.

Я готов на всё ради Родины. И ради работы во благо моего большого социалистического отечества. Даже если это мерзко, отвратительно, не перевариваемо, гадко, неприятно, противно, скверно, тошно, погано, омерзительно, гнусно, гнилостно, гадостно, мерзопакостно, отталкивающе, ужасно, скотски, богомерзко, паршиво, возмутительно, неприемлемо, неприглядно, убого, паршиво, дико, мерзостно, грязно и тошно. Я готов на всё. Но и ангельскому терпению всегда приходит конец. Я пережил достаточно.