Книга Апокалипсис 1920, страница 26 – Артем Рудик, Вика Вокс

— Нет, с чего бы вдруг? – сказал мой товарищ, – Подозрения с тебя ещё не сняты. Кроме того, даже если не брать убийство, ты виноват ещё во многих других контрреволюционных делах. Например, в пособничестве бандитизму, организации антинародных религиозных структур и прочих, прочих нарушениях.

Выходя из комнаты, он добавил:

— Не скучай, святоша. Как вернёмся с главой синдиката под мышкой, проведём очную ставку с Морозовым.

Оказавшись в коридоре, вне досягаемости глаз и ушей козла, он спросил уже у меня:

— Что думаешь?

— Думаю, что вы стоите друг друга. Удивительно, сколь похожие люди могут быть по разные стороны баррикад.

— И чем же я на него похож?

— Он такой же язвительный пофигист.

— Ты так говоришь, будто бы тебе это не нравится.

— А ты так говоришь, будто бы тебе не нравится, что я этим возмущаюсь.

— Ха! Справедливо. В любом случае, я хотел спросить про то, что ты думаешь о поимке Морозова.

— Я думаю, что нам надо проверить эту версию. Но как мы его узнаем, когда придём на место?

— Я знаю, как он выглядит, поверь.

— Но откуда?

— Мы как-то пересекались, в прошлом.

— Ты не рассказывал.

— У меня должны быть хоть какие-то секреты от вас, пан следователь? У тебя, Феликс, наверняка тоже есть что скрывать от меня.

— А если я тебе расскажу свою тайну?

— Тогда и я поделюсь своей.

Нам ненавистны тиранов короны,

Цепи народа-страдальца мы чтим.

Кровью народной залитые троны

Кровью мы наших врагов обагрим!

Вацлав Свенцицкий, "Варшавянка"

Год 1905 - Лодзь, Царство Польское

Призраки прошлого очень часто следуют за тобой по пятам, но обретя внутреннюю силу от них можно избавиться. Некоторые предпочитают черпать эту самую силу в этих же самых призраках. Вскоре они уживаются с ними и даже воздвигают их на своеобразный внутренний престол, холя и лелея мертвецов, приносящих боль. Я не из таких, и никогда из таких не был.

Конечно, на самом начале жизненного пути у меня был соблазн удариться в ностальгию по временам и нравам, в которых моё естество едва ли смогло бы прижиться. Но я просто долго не видел никаких альтернатив духовному эзотеризму и почитанию крови.

Это не мудрено, когда ты растёшь в богатой аристократической семье, не зная ничего о том, как живёт внешний мир. Просто потому, что ни разу этот самый "внешний мир" не видел. Всё детство и юность прутья золотой клетки в лодзинском особняке загораживали мне вид на людские страдания. Вернее, чисто идейно, они должны были загораживать мой образ от чужих взглядов, ибо мне не повезло родиться с демоническим глазом и мои родители очень уж хотели сокрыть факт того, что их ребёнок был "дефектен" по всеобщим представлениям.

Не гоже члену царского дома, пусть ныне и очень далёкой от трона ветви, иметь на своём теле проклятие. Тем более прямо на лице, что скрывать долго практически невозможно. Да и не хотели они, чтобы я что-то скрывал всю жизнь. Ибо сами стыдились того, что породили.

В рациональном обществе считается, что люди могут приобретать проклятие в течении жизни, переживая трагедии, или, если их воля была сильна с самого рождения, а в роду уже были проклятые, приобретать их в результате утробных мутаций. Но в поместной аристократической среде, далёкой от рационализма, мнение на счёт появления таких изменений было совсем иным.