Книга Погоня, страница 29 – Артем Рудик

— Ну это же Тайга. Все знают, сколько обычно тут комаров, особенно летом.

— Все, да не все. До сего момента, в ваших дебрях мне бывать не приходилось. К слову о дебрях, почему все эти ваши лагеря расположены где-то в лесах? Нельзя было исправлять преступников в городской среде, где их проще снабжать и контролировать?

— Ну, вообще в этом довольно много рационализма. В Тайгу можно легко убежать и даже раствориться в ней, но вот, чтобы выйти из неё, надо быть настоящим богом выживания. Особенно без специальных средств. Это, знаешь ли, сдерживает лучше любых стен. Да и полезного, изнуряющего труда здесь гораздо больше, чем в городе. Кто по твоему Сибирь осваивает? Заключённые и осваивают.

— Как по мне этим всегда занимались и продолжают заниматься герои, и не важно то военные и трудяги, самое главное, что то окрылённые авантюризмом первопроходцы. Но можешь думать як хочешь, если считаешь преступников достойными членами общества, считай.

— А что же, пани Глиммер, вы наверное думаете, что все сидящие в местных лагерях, сидят за дело? - внезапно вмешался Халлер, - Может и мои ребята, которых мы едем вызволять отбросы общества?

— Разумеется. Я никаких симпатий к нарушителям общественного спокойствия не испытываю. И мне вполне понятно, почему вы или Софи, считаете, что заключённые могут быть вполне приятными и полезными людьми, но всё же не могу с вами согласиться. Бешеных собак надо изолировать, особенно буйных, пристреливать без жалости. По крайней мере, если их невозможно исправить. Что, пока я за них не взялась, действительно невозможно.

— Как жестоко. Вы, пани, видимо не были на самом дне, раз считаете, что вас, участь попасть под карающую руку закона, никогда не настигнет. Привыкли, видимо к протекции высших чинов.

— Не была на дне? Да я там родилась. И уж поверьте, достаточно насмотрелась на людскую жестокость, чтобы понять, насколько необходимо менять всё человеческое существо, чтобы исправить ситуацию. Разве у животных есть преступность? Есть вообще законы? Нет. А потому, можно сделать вывод, что всё это неестественно и является одной большой эволюционной ошибкой.

— Ох, отступитесь! Терпеть не могу все эти заумные разговоры. Оставьте философию и давайте поговорим о чём-нибудь другом, а то голова уже пухнет, ей-богу.

— Я же даже не начинала... Но ладно, давайте поговорим о другом. Андрей, скажи, а почему это, кхм, «учреждение» называется «Улыбка»?

— О, тут довольно тривиальная история. Император издал указ, согласно которому на всей территории Империи запрещались трудовые лагеря. В тот же день, чтобы не потерять свой традиционный политический инструмент, Сибирский Конгресс, сформировал Главное Управление Центров Оздоровления Населения, также известный, как «ГУЦОН». Для того, чтобы, так скажем, отправлять граждан в «оздоровительные путёвки».

— И что же ни у кого не было претензий? Никто даже не заподозрил, что в этих центрах совсем не здоровьем занимаются?

— Нет, ничуть. Что может быть здоровее работы на свежем воздухе? Особенно если она выгодна и самой Империи. Всё-таки весь лес и камень с таких лагерей льготно отправляется в имперские же корпорации. Тем более, у них нет претензий, ввиду того, что чисто формально, все кто там находиться, прибыли на бессрочное оплачиваемое лечение.