Книга Староград, страница 50 – Артем Рудик

— Ничего она мне не нравится! Это ты просто ревнуешь.

Наивно думать, что я могу полагать, что у тебя есть хотя бы шанс даже просто поговорить на равных с такой, как Кая.

— Если только её к тебе. И даже не оправдывайся, словно дитя. Она действительно очень даже ничего, вся из себя такая идеальная, бесчувственная и властная, да ещё и абсолютно недостижимая. Даже я не могу не признать то, что в неё невозможно не влюбиться.

— Чушь, абсолютная чушь! Она настоящий монстр, и в день её приезда я увидел это максимально чётко. А чтобы не попасть в чрево чудовища, необязательно его любить, достаточно не класть голову в его пасть.

— В отличие от «монстров», к которым ты её относишь, она справедлива. В её суровости и жестокости, на самом деле, лишь прагматизм и забота. Обывателям вряд ли когда-нибудь получится понять ход её мыслей. Но я-то понимаю, что Кая любит всех своих подданных так, как могут любить только лидеры и политики, жестокой любовью.

— Получается, что я не политик и, вероятно, ещё и не лидер...

— А тебя, Эрвин, никто к ним и не относит.

— Прозвучало чересчур обидно и несколько жестоко.

— Не хочу тебя обидеть, правда, но факт есть факт: ты всего лишь номинальный предводитель этой страны, пусть и обладаешь некоторой свободой. И ты будешь таким, что при магистре, что при конунге, что в вольном плаванье. Может, просто такая судьба у тебя.

— Я не считаю себя фаталистом, так что это, вероятно, можно исправить. И лучше бы ты мне подсказала, как мне стать таким же ужасающим тираном, как эта ледяная ведьма. Только без открытия секретов бессмертия, овладения силой хлада и прочих вещей, неподвластных простым людям. В конце концов, в отличие от неё, внутри я всё ещё человек.

— На самом деле, чисто биологически, вы не столь разные, как тебе кажется. Внутри она тоже сапиенс, хоть и пытается это скрыть всеми возможными способами. Я самолично выяснила это, когда пыталась решить некоторые её проблемы... А в итоге досконально изучила это чудо человеческой природы. Не представляешь, но на ощупь, кожа её мягкая и тёплая.

— Да... Да... Очень интересно... — с нескрываемым отвращением произнёс комендант, а уже через секунду, видимо, осознав смысл моих слов, с удивлением воскликнул. — Погоди, ты что, ещё и касалась её?! Я слышал, что это невозможно, и все, кто пытался, обращались льдом.

— Верно, но, насколько мне удалось выяснить, она сама управляет своими силами и может подавлять свой защитный механизм, если захочет, конечно... Возможно, я вообще единственный человек на земле, кому удалось это выяснить и лично проверить, чем я, конечно, горжусь.

— Я должен говорить, что всё, о чём ты сейчас мне рассказала — самое странное из того, что я когда-либо слышал?

Даже учитывая положение дел в твоей стране?

— Ох, прости, я что-то слишком увлеклась, у меня в этом плане чисто профессиональный интерес, да... И меня просто нездорово влечёт к таким чудесам человеческой природы. Давай теперь наконец вернёмся к работе, пока я все свои странные увлечения не выложила...

— Да уж, — он усмехнулся, — знаешь, если у вас такие «особенные» отношения с конунгом, то почему ты сбежала от неё? Если не секрет, конечно.

— Нет никакого секрета. Здесь просто нет больше свободы и нет никаких внешних преград. Нет тебе ни ледяных объятий, ни кучки много из себя строящих академиков, ни устоявшейся бюрократии. Настоящее непаханое поле! Знаешь ведь, что чтобы что-то построить, нужно сначала что-то разрушить. А тут прямо таки чистый лист.