Книга Староград, страница 48 – Артем Рудик

— Ну, по крайней мере, я рассчитывал выставить то, что осталось на всеобщее обозрение, как музейный экспонат. Но вот главная шутка в том, что за целый день работ они его так и не нашли. Ни в каком виде! Ни одного кусочка! Кучу сектантов откапать смогли, а вот Меласки и след простыл, словно и не было его.

— Может, его и правда не было? Стал бы герой войны и лидер повстанческой организации ударяться в какую-то маргинальную религию, это очень бьёт по имиджу, знаешь ли.

— В этом я уверен на сто процентов, мои разведчики работают почти идеально, и Меласки точно был в тот момент в башне. Сбежать он тоже бы не успел, ибо за входом, да и за той площадкой, где он находился, следили снайперы. Его бы пристрелили, если бы он вышел раньше времени. Конечно, может, его ещё и получится отыскать, но пока результаты настораживают.

Боже, ты жалуешься мне на то, в чём даже не уверен.

— Я надеюсь, что ты не собираешься потратить весь вечер, плавая в догадках по поводу какого-то доходяги.

— О нет, нет, прости, я просто только что встречался с управляющим поисками, вот и решил поделиться. Давай лучше о тебе поговорим.

Ну вот, опять он будет льстить...

— Хорошо. Спрашивай!

— Мне вот давно было интересно, Элл — это же явно сокращённое имя, как тебя зовут на самом деле?

Ещё хуже...

— С чего ты взял, что у меня есть полное имя? Чем тебе моё текущее не нравится?

— Да нет, что ты, очень нравится, просто оно, ну... нетипичное. Не думаю, что твои родители были большими фанатами коллектива «Э.Л.Л.».

Если это первое, что тебе пришло в голову, Эрвин, то у тебя самого довольно специфичный вкус. Более того, ещё и паршивый.

— Нет у меня родителей. Если у тебя настолько крутая служба разведки, мог бы и осведомиться обо мне.

— О, прости, я этого не знал. Да и не слежу я за теми, кто не представляет опасности для протектората, я же не диктатор-параноик.

— Да нечего тебе извиняться, в этом, в сущности, нет ничего страшного, я без них вот всю жизнь провела и ничего, всё равно стала одним из умнейших людей на земле. Да и детский дом, в котором я и провела всю юность, дал мне жизненные уроки, за которые я ему до сих благодарна, какой бы адской дырой он не был. А что насчёт твоих родителей, Эрвин?

Мне, конечно, неинтересно. Я спрашиваю из приличия.

— О, ну мои вроде в порядке, мать вон сейчас живёт на своей фермочке недалеко от города, и я её периодически навещаю. Ну а отец... Он, как бы это сказать, странный и в последнее время очень сильно избегает меня. Я, конечно, искренне рад тому, что он держится от меня подальше, ибо в последние годы его помешательство прогрессирует, и общаться с ним ну просто невозможно, но в то же время мне его не хватает.

Мне плевать на твои сопли, Салем, честно!

— Довольно трогательная история. Очень жаль, что у вас с ним такие отношения.

— Это точно. Ну, ты так и не ответила на мой вопрос...

И что он так прицепился к моему имени? Ладно...

— Эпсилон Фон Глиммер-Мительмарх — такое у меня полное имя.

— Фон... Так, получается, ты из знатного рода?

— Отец мой, Освальд Фон Мительмарх когда-то был частью знатного рода, но он погиб во время «Германских погромов» в Босгоре, за месяц до моего рождения, успев тайно обвенчаться с моей матерью, Шарлотой Глиммер. Она же, к слову, умерла уже при родах, успев дать мне это дурацкое имя, которое теперь мне приходится сокращать.