Книга Староград, страница 132 – Артем Рудик

С этими словами я спешно вышел из командирской палатки. Плевать, что меня ждёт трибунал, вне зависимости от того, кто победит. Теперь кровь — дело тех, кто оброс шерстью и оскалил свою пасть. Я же лишь слабо надеюсь, что жизнь позволит мне отбросить звериный облик и вознаградит меня за желание не отнимать, а дарить.

И, словно в подтверждение моих мыслей, мне на телефон поступил звонок, который в тот момент казался весточкой ангела. Говорила доктор Глиммер:

— Не буду долго объясняться или тратить время на лишние любезности и загадки. Поднимитесь в мою лабораторию, там вы узнаете ответы на все вопросы. Это касается вашей дочери. Поторопитесь, не хочу, чтобы вы пропустили самое интересное!

Не дав мне и секунды на размышление, девушка повесила трубку. Я был крайне удивлён тому, что Элл может знать что-то о местоположении моей дочери. Взволнованный и крайне воодушевлённый, я просто взлетел наверх по лестнице, так быстро, что сам не особо заметил, как это произошло. Вот, кажется, жизнь наконец мне улыбнулась и приготовила свой, особый дар. Но за прочной стальной дверью меня ждало лишь новое испытание. Там не было ни моей дочери, ни Глиммер.

Лишь сотканная из тьмы девичья фигура, явственно выделявшаяся, даже при почти не проникающем в это широкое помещение свете, стояла недвижимо в нескольких метрах от меня. Она смутно напоминала девушку и неестественно дёргалась, топчась на месте, среди бесконечных очертаний столов и шкафов, судя по всему, даже не заметив моего внезапного появления или не подав вида...

Напрягшись, я достал свой пистолет и передёрнул затвор, подсознательно понимая то, что фигура передо мной в любой момент может напасть, вне зависимости от моих дальнейших действий. А потому я решил прежде визуализировать своего незримого врага, в надежде на то, что не буду напуган до смерти и не отправлюсь на тот свет от сердечного приступа, раньше, чем гипотетический бой вообще начнётся. Осторожно нащупав на стене рядом со мной выключатель, я решил, что сейчас же зажгу свет и явлю миру то, что прячется во тьме. Конечно, я не был готов увидеть то, что увидел. Пожалуй, никогда бы не смог стать по-настоящему готов.

Тем не менее свет зажёгся. Вряд ли то, что предстало моим глазам в тот момент, можно было бы назвать человеком. Ибо то было, в абсолюте своём, безобразное существо, безумная попытка соединить человека с неким животным, а может, даже не одним, полностью облепленное короткой вздыбленной шерстью. О том, что это нечто не появилось естественно, хорошо свидетельствовали уродливые швы и шрамы, которые были крайне щедро раскинуты по всему оголённому телу, в котором осталось крайне мало людского. Разве что гуманоидные формы позволили мне в темноте принять это за человека.

Однако само существо, вероятно, не было агрессивным и вообще никак не отреагировало на включение света. Оно продолжало неестественно дёргать своими когтистыми ручищами и бездумно мотать головой во все возможные стороны без какой-либо логики. За этими резкими движениями, увлечённый разглядыванием открытой пасти, полной зубов, и общим странным видом существа, я поначалу не заметил самое главное.

Глаза, такие же бесконечно серые и невероятно глубокие, прямо как у её матери. Пронзительный и вполне разумный взгляд очень выделялся среди общего хаоса и, несмотря на дёрганья, старался держать меня в поле зрения. Неужели то было вовсе не чудовище, а моя родная кровинушка? Но что же с ней стало?