Книга Приятель, страница 42 – Артем Рудик

Её реакция была очень неожиданной, она внезапно громко усмехнулась:

— Ха! Какой же ты странный мужчина, ангел. Да не только мужчина. Человек в целом. Как ни посмотри, ты был полностью прав в своём решении, и всё равно в нём не уверен. Иные, бывает, совершат такую очевидную глупость и отстаивают свою правоту до гроба. Верят в неё святее, чем в любых богов.

— Я сомневаюсь в своей правоте, не потому что думаю, будто поступил неправильно. Я предотвратил насилие, но я ведь не именно этого хотел. Мне было важно, чтобы ты не совершила ошибку. Но ещё мне важно, чтобы мы не стали из-за этого врагами. Я… Мне сложно подобрать подходящие слова… Я просто надеюсь, что ты поймёшь, что я имею в виду.

Она улыбнулась:

— Знаешь, чем больше я тебя узнаю, тем больше мне кажется, что ты просто моя галлюцинация. Может, мне просто стукнули по голове, и ты мне привиделся. Вот настолько ты странный. Знаешь, я ещё не встречала людей, которым было бы интересно, что я там чувствую или что за каша варится в моей черепушке.

— Это же… очень печально. Не то чтобы я сам встречал таких людей, но я на то и неудачник, чтобы быть никому неинтересным. Но мне просто казалось, что у таких как ты, нет с этим проблем.

— У таких… У каких?

— Ну, сильных, уверенных, харизматичных, полноценных. Тех, кто в центре событий и управляет своей жизнью сам. Мне всегда казалось, что таким людям заглядывают в рот и разбирают их слова на молекулы. Мне кажется, что тебя должны боготворить. А когда ты кого-то боготворишь, всегда прежде всего хочешь знать о том, что же у него в голове и хорошо ли ему. Это просто… естественно.

— "Боготворить"? Я просто женщина, ангел. Самая обычная женщина, у меня полно проблем, полно заскоков… Я просто не заслуживаю того, чтобы меня боготворили. Я не делаю ничего особенного. Многие женщины, при лучших вводных, ещё и переживают вещи куда хуже. И их не боготворят, их смешивают с грязью и считают вещами. И не то чтобы с мужчинами так не было. Мы все тут в одной лодке, которая тонет. Просто живём жизнь и делаем то, что необходимо для защиты себя и родных. Знаешь, кто делает что-то особенное? Ты.

— Я? Я разве что всё особенно хорошо порчу. В остальном я просто стараюсь вести себя по-человечески, да и всё.

— Зря ты так, ангел. Это уже многим больше, чем готов делать кто-либо ещё. Это настолько удивительно, всё вот это твоё поведение, что я почти и не верю.

— Не веришь?

— Не принимай близко к сердцу, ангел. Но мне не вериться, что ты человек. Это просто не может быть правдой. Может ты и правда "ангел", вроде тех, о которых мне рассказывала моя мать. Кусочек доброты и нежности, заброшенный в наш безумный мир. Пугливый и робкий, но с крепким духом. Ты, может и не похож на тех ангелов, которых описывала матушка. За то в сути ты им соответствуешь. А те, кто на них действительно похож внешне, часто оказываются такими ужасающими существами…

— Я понимаю, — до меня дошло, что диалог снова заходит за больную для Звезды тему, которая её сегодня не отпускала и мне сразу же захотелось её перевести, чтобы не бередить старую рану, — У меня, на небе, есть друг. И я часто сравниваю себя с ним. Он и красивый, и добрый, и верный, и интересный. В общем, если задуматься, то идеал, а не человек.

— И чем он отличается от тебя? — Звезда ухмыльнулась.