Книга Это все монтаж, страница 59 – Лори Девор

Генри читает это и хмурится. Пишет ответ.

Тебе нужен врач?

Качаю головой. Если меня отправят к местному психиатру, мне крышка.

Наконец он пишет что-то еще и показывает мне блокнот. Я не смогу не дать им увидеть тебя такой.

Я встречаюсь с ним взглядом, и он чуть хмурится. Это почти что момент для нас одних.

— ИВМ, Жак? – говорит он, убирая ручку и блокнот в задний карман.

Делаю глубокий вдох и киваю. Он не тянется ко мне, не помогает подняться, как наверняка сделал бы Маркус, – просто ждет, пока я сама встану на ноги, и ведет меня через патио обратно в дом. Мы заходим в одну из больших комнат для интервью: он, я и оператор. Генри дает мне бутылку воды, и я жадно, благодарно пью. Здесь меня не ненавидят.

Но я все равно задаюсь вопросами: Что все это значит? Что сейчас происходит?

— Так, – наконец говорит Генри, дав мне минутку чтобы собраться, – что случилось, Жак?

Клянусь, в тот момент я готова была его убить, убить их всех. Я под прицелом объектива, меня переполняет паника, от меня не осталось ничего, кроме обнаженных нервов, бессонницы и чувства никчемности. И он все равно здесь, изучает меня, разбирает на части. Как же я его ненавижу.

Отпиваю еще воды. Полощу рот, откидываю голову и сосредотачиваюсь на своей ярости. Отдаюсь ей без остатка. Глотаю и снова гляжу на него.

— Ты был обручен? – спрашиваю я.

Он вздрагивает. Впервые за все время, что мы были на площадке, что-то заставляет его содрогнуться. И я вижу его насквозь: все, что он мне показывал, было обманом. Он притворялся, чтобы заставить меня расслабиться. Прямо сейчас ему некомфортно, и я вижу того, кем он был, того, кем становится, когда уходит отсюда и лишается своей власти.

Он видит, что я это вижу.

Оператор бросает в его сторону быстрый взгляд, замечая перемену. На миг в комнате становится тихо – это та тишина, которой я так хочу, тишина, от которой нам всем хочется умереть.

— Это тебе Шейлин сказала? – спрашивает Генри. Его маска осторожно возвращается.

— Каково это? – отвечаю ему. – Всеми силами стараться помочь двум людям найти любовь, когда твои собственные отношения разваливаются на кусочки?

— Тривиально, – отвечает он, и я его вижу. Вижу его, вижу его, вижу его. Это не должно наполнять меня таким восторгом.

Наклоняюсь вперед, опуская локти на колени.

— Как ее звали?

Я вижу на его лице, что он раздумывает, ответить мне или нет.

— Эванна, – говорит он.

Улыбаюсь.

— Разумеется, – смотрю на оператора, который все еще ждет от меня хоть чего-нибудь, потом снова на Генри. – Ты позовешь замуж только кого-то с именем вроде «Эванна», не так ли? Все остальные тебя недостойны.

— Не очень понимаю, что ты хочешь этим сказать, – он возится с телефоном, который все гудит и гудит. Как всегда.

— Еще как понимаешь. Эванна, похоже, особенная. Ты считаешь себя особенным, так ведь?

— Напомни-ка, кто ведет интервью?

— Ладно тебе, Генри, – еще наклоняюсь вперед. – Так будет честнее всего. Раз уж ты выстраиваешь мою историю любви, я хочу знать, что тебе о любви известно.

Генри заметно сглатывает.

— Мы познакомились на вечеринке для тех, кто в индустрии. После двух лет вместе я сделал ей предложение.

— Она была моделью?

Он думает с минуту и отвечает:

— Да.

Улыбаюсь ему.

— Что случилось?

— Мы не подошли друг другу.