Книга Это все монтаж, страница 149 – Лори Девор

Врет и не краснеет. Она прекрасно знает, что мы обручились.

— Но у тебя есть и другие интересные новости, да, Кендалл? – спрашивает Бекка.

— Ну-у-у-у, – тянет Кендалл. – Видимо, пора все вам рассказать!

— Или еще лучше, – подхватывает Брендан, – давайте покажем трейлер!

Кендалл появляется на экране в изумрудно-зеленом платье на белом фоне и хитро улыбается. Вокруг нее падают лепестки роз.

— На этот раз, – говорит она, подбрасывая лепестки, – моя очередь.

Я смотрю тридцатисекундный трейлер сезона Кендалл и чувствую, как моя душа покидает тело. Камера возвращается к ней, и она вся сияет под гул аплодисментов. Как она и хотела.

Она готова пройти через это снова, думаю. Даже учитывая, что монтаж был к ней добр, после всего, что было, она готова снова пройти через это?

Прия сидит рядом со мной и что-то листает в телефоне.

— Я думала, Шэй станет главной героиней? – спрашиваю ее.

Она усмехается.

— Ее кандидатуру не одобрили сверху. Хотели кого-то более близкого публике. Она, на их взгляд, больше подходит для «Единственной под солнцем».

За всю историю шоу на «Единственной» было всего четыре главных героя афроамерикаского происхождения: три женщины и один мужчина; два латиноамериканца – мужчина и женщина, одна главная героиня-азиатка и ни одного азиатского главного героя. Последней чернокожей героиней была Бриана Смит, ветеринар из Джорджии, и это было три сезона назад. Очевидно, власти предержащие решили, что пока что рановато возвращаться на эту дорожку.

— На хрен это шоу, – говорю я, глядя на себя в зеркало. Я – лицо этого сезона.

Странно наблюдать, как Маркус делает мне предложение на экране. Я даже сама себе верю, когда отвечаю ему «да», вся в слезах, беру его лицо в ладони, и целую его, и пью шампанское. Но зрители все равно решат, что это неискренне, как и все мои поступки за сезон, и возненавидят это точно так же. Знаете, что лучше всего? Они абсолютно правы.

— Я все-таки получила кольцо, – хвастаюсь я на камеру в заключительных кадрах. К тому моменту я уже сильно напилась. – Мне наконец достался парень!

Тут моя маска сползает, и на камере видно, как я умираю внутри.

— Окей, шоу начинается, – говорит Прия, поднимаясь на ноги и помогая мне встать. Она подводит меня почти к самой сцене, и мы ждем, пока линейный продюсер велит мне выходить. Я просто стою, и тут ко мне спешит Маркус. Он хватает меня за руку, сжимает ее, видимо, из солидарности.

Мы с ним провели вместе четыре ночи в шато, когда съемки закончились – финальной паре дали возможность наконец провести время наедине.

В первый вечер, после того, как мне вернули телефон и велели позвонить семье и сказать, что я обручилась, я напилась в стельку.

— Рад за тебя, – сказал мой брат. Прозвучало искренне.

— Мы рады, что Маркус станет частью семьи, – вторила ему мама.

Продюсеры и команда остались с нами в тот вечер, пили вино всю ночь напролет, отмечая еще один успешный сезон. Ни он, ни я не пытались их разубедить. Я подозреваю, что Маркус не хотел отвечать за свои поступки, как и я. Генри, разумеется, с нами не было. Прия сказала, он решил улететь пораньше.

Где-то в третьем часу ночи, когда все наконец разошлись, я начала целовать Маркуса, залезла к нему на колени, как будто вот-вот сольюсь с ним воедино. Разумеется, я была пьяна и пыталась понять, выйдет ли у меня воссоздать ту версию себя, с которой я начинала этот путь. Смогу ли я снова желать его. Получить из этого хоть немного удовольствия.