Книга Любовь и пряный латте, страница 49 – Мисти Уилсон

— Ты сейчас совсем как маленький ребенок, – говорит он.

— Неправда.

— Это мило. – Он пожимает плечами.

Я краснею и показываю ему язык, а Купер только шире улыбается. Усилием воли я заставляю себя отвести взгляд.

Когда мы подъезжаем к тыквенным грядкам, Купер останавливает фургон и помогает всем сойти на землю. Люди тут же расходятся в разные стороны и подыскивают себе тыкву получше для завтрашнего мастер-класса. Тут я вижу женщину, которая пытается в одиночку унести сразу две тыквы, и спешу к ней на помощь.

— Давайте я вам помогу, – говорю я и забираю у нее одну тыкву.

— Спасибо большое, – отвечает она.

Я кладу тыкву в фургон. Потом подхожу к маленькой девочке, которая разрывается между тремя практически одинаковыми тыквами, и помогаю ей выбрать лучшую.

— Ты себе тыкву брать планируешь? – под конец спрашивает Купер.

— Наверное, стоит.

Все забираются обратно в фургон, а мы с Купером ходим по грядкам, пока я не нахожу идеальную тыкву – она отлично подходит под мою задумку, и я уже знаю, что и как буду вырезать.

Купер кривится, когда я поднимаю ее и тащу к фургону.

— Из всех тыкв ты выбрала вот эту, уродливую и с наростами?

— Подожди до завтра, и ты все поймешь, – отвечаю я и сажусь на скамейку.

— М-м-м, интрига. – Купер берется за поводья. – Видимо, у меня нет выбора и завтра тоже придется тусить с тобой.

Я резко оборачиваюсь к нему. Неужели лед между нами наконец-то тает? Он в самом деле простил меня за то, что я дурно обошлась с ним несколько лет назад?

Я стараюсь не слишком обнадеживаться и подавляю улыбку, а Купер тем временем заставляет лошадей поехать.

— Видимо, да, – говорю я.

По возвращении Купер находит аптечку со льдом и выбрасывает окровавленные салфетки. Остаток дня мы катаемся до тыквенных грядок и обратно, а спустя час распухший нос Купера начинает возвращаться к обычному размеру.

К концу нашей последней поездки солнце уже склоняется к горизонту, а температура воздуха падает.

— Тебе нужна еще помощь? – спрашиваю я Купера, пока он отпрягает лошадей от фургона.

— Да, иди сюда. – Он ведет Уголька за собой и вместе с ним огибает фургон. Я подхожу ближе, но держу дистанцию. – Тебе придется подойти поближе, чтобы сесть на него.

— Что? Я не сяду на него. Он меня ненавидит.

— Он тебя не ненавидит. В тот момент, когда ты хотела его погладить, он просто попытался стряхнуть с себя мух. Это твой шанс воплотить детскую мечту. Ну, отчасти. Я буду держать поводья и поведу тебя. Не падать – все, что от тебя требуется.

— Нет. Нетушки. Ни за что. Я смотрела фильмы про лошадей и знаю, что если эта животина чего-нибудь испугается, то я труп.

Купер смеется.

— Так, ладно. А если я поеду с тобой? Недалеко, немного по тропе и обратно. – Я закусываю щеку и раздумываю над таким предложением. – Я не стану заставлять тебя. Скажешь нет, значит нет. Я просто подумал, что тебе эта затея должна понравиться.

Сесть на лошадь вместе с Купером… это шанс возобновить нашу дружбу и оставить позади ошибки прошлого.

А еще я помню, что по мне как будто электрический ток пробежал, когда Купер нес меня на спине в яблоневом саду. Не скажу, что меня не прельщает мысль вновь оказаться так близко к нему…

Поэтому, вопреки осторожности, я говорю:

— Ладно, давай.

Купер улыбается, глаза у него светлеют, а на щеке появляется ямочка.