Книга Спаси сердце короля. Искупление, страница 96 – Фэя Моран

— Откройте глаза, – шепчу, а вокруг становится так тихо, что слышен стук моего сердца. – Пожалуйста. Нет, это невозможно. Нет.

Второй удар осознания попадает в самое сердце, и я начинаю кашлять от внезапного спазма где-то там, внутри, под кожей. А из глаз рвутся слёзы. Горячие и жгучие. Я сгибаюсь пополам, притянув родителей ближе к себе, обнимая, и из горла в этот момент вырывается истошный вопль, превращающийся в отчаянный вой. Мне начинает казаться, что вместе с ним вылетают все остатки той самой девочки, которая так грезила мечтами вернуть всё как было. Когда всё было хорошо. Когда её жизнь была похожа на сказку.

Когда папа с мамой были с ней рядом.

А сейчас я сижу в той самой темнице, где однажды лежала с Гаем, и держу их бездыханные тела на своих руках, отчаянно надеясь, что сердце наконец остановится и я упаду рядом с ними. Я прижимаю их к рвущейся от воплей груди, потому что хочу согреть своим теплом. Рыдания сотрясают плечи. Я рыдаю, как ребёнок, потерявший всё самое дорогое. Я и была им. Совсем-совсем недавно. Они просто хотели меня уберечь. Ни на секунду не отказываясь от своего обещания заботиться обо мне. Сколько всего было сделано для того, чтобы защитить меня, прежде чем их планы были нарушены.

— Прости меня, – кричу я, утыкаясь носом в грудь папы. – Я не сдержала слова. Я не смогла. Папа. Прости меня.

Я тянусь к руке мамы и беру её, сжимая в своей ладони. Её кожа будто холодеет прямо в моей руке, будто жизнь, ещё теплившаяся в ней, по капле покидает тело. Я касаюсь её красивого умиротворённого лица и, наклонившись, целую в лоб. Я задыхаюсь, каждый вдох даётся мне тяжело, что-то сдавливает грудь.

— Прости, мам, – всхлипываю я. – Прости меня… Пожалуйста, простите меня.

— Каталина! – раздаётся глухое эхо где-то вне моего пространства.

Я прижимаю головы родителей к себе, чувствуя, как кровь с их затылков уже течёт по моим запястьям и мчится вниз к локтям.

— Каталина.

Моя мечта – подарить им жизнь, которую они заслуживали, – превратилась в прах. Мои планы увезти их далеко отсюда, чтобы они зажили как обычные люди и больше не знали страданий, теперь просто шёпот в бездну. Чьи-то руки касаются моих плеч. Это осторожное прикосновение заставляет меня сильнее вцепиться в тела, чтобы никто не смел уводить меня отсюда.

— Каталина… – доносится отдалённый голос снова.

Гай опускается рядом. Я не шевелюсь, закрыв глаза, просто шепчу сотни извинений в воздух, надеясь, что родители услышат меня и простят. И тогда Гай не говорит больше ни слова, дав мне возможность попрощаться с ними. Темница пуста. Нет ни Итана, ни тех мужчин, что исполнили его приказ. Как нет больше и той девочки, жившей во мне всё это время.

Человек, которому Итан отрубил голову, не был жертвоприношением. Настоящим жертвоприношением Бришену Харкнессу в его день рождения были Кормак О’Райли и его жена.

Я считаю до ста. Считаю до тех пор, пока тела в моих руках не начинают остывать. Воздух, который я вдыхаю, превращается в осколки, которые рвут меня на части изнутри, принося неимоверные страдания.

три… тринадцать… сорок восемь… шестьдесят шесть… восемьдесят… сто…

Я открываю глаза, осторожно положив родителей, поднимаю голову. Ком в горле сдавливает шею, и я начинаю рыдать снова. Гай притягивает меня к себе, прижимая мою голову к груди.