Книга Спаси сердце короля. Искупление, страница 87 – Фэя Моран

— Я… Прошу сообщить необходимую сумму, миссис Харкнесс.

Совершенно не задумываясь, называю на девятьсот тысяч больше той суммы, что потребовал Джаспер. Сотрудник кивает и, сверившись с компьютером на столе, начинает методично снимать с полок контейнеры с банкнотами. Он открывает каждый контейнер, проверяет пломбы и аккуратно перекладывает пачки денег в кейс на столе. Процесс занимает несколько минут. Когда кейс наполняется, мужчина закрывает его и защёлкивает замки.

— Здесь ровно миллион долларов, миссис Харкнесс, – произносит он. – Если вам вдруг потребуется ещё большая сумма, мы можем организовать перевод на любой указанный вами счёт в течение нескольких часов. А сейчас можете проверить кейс и.

Я отрицательно качаю головой. Его страх передо мной, как женой Гая, – особенно после событий на балу – не оставляет сомнений в том, что он точно сложил туда именно ту сумму, которую я назвала.

— Всё в порядке, – говорю я, беря кейс. – Благодарю вас.

Вскоре мы покидаем хранилище, и тяжёлая стальная дверь за нами закрывается.

Вернувшись домой, я расслабленно выдыхаю. Гая по-прежнему нет, и я решаю, что он вернётся поздно ночью. Эти мысли остаются тяжёлым грузом. Я так боюсь за него, и эти его вечные отъезды меня совершенно не радуют.

— Джаспер, теперь-то ты не станешь выпендриваться, – говорю я, кладя тяжёлый кейс на «островок» на кухне. – Я заплачу, а ты покалечь судью Миттанка.

— Что вы сделаете с оставшимися деньгами? – спрашивает он.

— В смысле?

— Я назвал гораздо меньшую сумму, чем миллион долларов.

Сперва я теряюсь, не поняв, откуда он узнал это, но, вспомнив о его наушнике, который надела перед выездом на всякий случай, закатываю глаза.

— Тебе это знать необязательно, – фыркаю я.

— Это серьёзно.

Меня настораживает его сменившийся тон.

— Надеюсь, ты не хочешь провернуть что-то против Гая снова? – Джаспер перестаёт играть роль вежливого телохранителя и снова говорит со мной, как с обычной девчонкой.

— Нет! Конечно, нет…

— Тогда зачем тебе эти оставшиеся девятьсот тысяч?

Я молчу какое-то время, прежде чем тяжело вздохнуть и ответить:

— Хочу увезти родителей из Штатов.

Джаспера, кажется, удивляет мой ответ. Ожидал он явно не этого.

— Раз теперь между «Могильными картами» и ирландцами договорённость, Аластеру Гелдофу не нужна больше моя помощь, нет больше варианта мной шантажировать, – продолжаю я. – Он обещал отпустить моих родителей. Я знаю, что они не захотят уезжать далеко от меня. Я даже сомневаюсь в том, что папа не оставит попыток меня вызволить, несмотря на то, что благословил нас с Гаем… на том балу. А я не хочу, чтобы папа всегда был где-то рядом, это рискованно. Не хочу, чтобы они с мамой подвергали себя опасности. Поэтому я улажу все их дела, использую связи Гая, чтобы они могли улететь с концами в Грецию, куда мы все собирались.

Поняв, что эти слова даются мне очень нелегко, я сажусь и роняю голову на стол. Только не плачь, только не плачь, только не плачь…

— Ты по-настоящему удивляешь. Птичка, что так хочет свободы, но никак её не добьётся.

Сказанное Джаспером звучит неожиданно нежно для него. Нет того сарказма, той надменности, насмешки. Я поднимаю голову, устремляя взгляд на его синие глаза. Вспоминаю о его изуродованных руках.

— Не такой уж ты и плохой человек, Джаспер Линдгрен, – произношу я, грустно улыбнувшись, – каким пытаешься себя показать.