Книга Спаси сердце короля. Искупление, страница 50 – Фэя Моран

— Ой, да пошла ты на хуй ещё раз.

И под очередной громкий смех с моей стороны мы возвращаемся в бар.

Когда мы входим внутрь, зал уже гремит от музыки. Посетителей достаточно, но по активному движению на танцполе я сразу определяю, что идея включить музыку на полную принадлежала Нейту. За маленьким, заставленным бутылками и стаканами столиком сидеть остаются только Гай с Лэнсом. Идём к ним, и оба встречают нас довольными взглядами.

— Успокоился? – с усмешкой интересуется Гай у Зайда. – Надо же, Каталина смогла оказать на тебя какое-то влияние.

— Да. Умеет капать на мозги. Но для тебя, как для её мужа, думаю, это не плюс.

Фыркнув, Гай, не теряясь, отвечает:

— Я люблю в ней всё. Пусть капает мне на мозги, сколько её душа пожелает.

Лэнс с улыбкой отпивает пиво из своей кружки. Я перевожу взгляд на небольшую сценку, на танцующих ребят.

— Гай, почему ты не танцуешь? – спрашиваю я, скрестив на груди руки.

— Не люблю.

— Но на балу ты танцевал.

— Это совсем другое. Под такое, – он поднимает руку, как бы указывая на энергичную играющую музыку, – я не танцую.

— Собираешься просто сидеть и смотреть?

— На тебя с удовольствием посмотрю.

— Только если ты станцуешь стриптиз, – добавляет Зайд.

Я закатываю глаза:

— Для этого у нас есть Тео. Вот на него и смотри.

— Думаешь, не посмотрю?

Пожимаю плечами, бесконтрольно улыбаясь.

Чёрт, как же я скучала по нашим тупым шуточным перепалкам, по его пошлому юмору, в который он никогда не вкладывает ничего серьёзного. Мне по-настоящему этого не хватало. Вот бы выяснить ещё, что между ним с Авой произошло.

— Ну, раз мой любимый муж не хочет танцевать, я тогда пойду сама, – говорю я и бегу к сцене.

Нейт пританцовывает на месте, держа в руке почти опустевший бокал, и вовсю крутится возле Моники, которая не перестаёт смеяться, любуясь им. Их танец представляет собой довольно забавную импровизацию. Софи, растопырив руки, кружится с ними, смеясь и чуть не задевая проходящего официанта. Тео, подражая их движениям, спотыкается, но тут же восстанавливает равновесие, рассказывая при этом какую-то историю, переходящую в неудержимый хохот. Кажется, он изрядно подвыпил. Зайд неожиданно присоединяется к нам.

— Ты что, тоже танцуешь? – перекрикивая музыку, спрашиваю я.

— А оно не видно? – отвечает он, обдав меня алкогольным дыханием.

— Фу, не дыши на меня, Зайд, – поморщившись, отодвигаю его за грудь. – Алкоголик.

— Пошла на хуй, – отвечает он, отпивая ещё из своей фляжки, посылая меня уже в третий раз за день. – У меня был стресс, имею полное право.

В какой-то момент я вспоминаю слова играющей песни Hey Ma Камилы Кабельо и Питбуля, и, когда ребята начинают подпевать куплету на испанском, наверняка произнося слова, как слышат, а не верно, я с радостью присоединяюсь. Наши голоса вместе звучат неидеально, но полны жизнерадостности. Моника и Софи смеются, стуча друг друга по плечам, их лица сияют. Моника в следующую минуту притягивает меня к ним, схватив за руку, и мы начинаем двигаться все вместе. Бармен улыбается, протирая стаканы. Наверное, такие весёлые клиенты здесь редкость, так что мы создаём настоящую атмосферу праздника, развлекая и остальных посетителей. Музыка нарастает, а смех сливается с общей атмосферой.

И в разгар безудержного веселья, когда смех и песня, сменившаяся на Hey Baby от того же Питбуля, окончательно сливаются воедино, я ловлю в своей периферийной видимости силуэт Гая. Между вспышками света я хорошо его отсюда вижу. Он всё так же сидит за столиком, его лицо скрыто полутенью, но игривый блеск в глазах прорезает полумрак. Улыбка, лёгкая и нежная, играет на его губах, словно солнце, пробивающееся сквозь облака. А взгляд пропитан нежностью, любовью и гордостью. В этот момент буйство танца немного убавляется, музыка ненадолго стихает. Я будто застываю в воздухе, мои движения замедляются, становясь плавными, а сердце замирает на мгновение, затем начинает биться чаще, отражая теплоту взгляда Гая. Я чувствую, как его невидимые руки обнимают меня на расстоянии, как его любовь окутывает меня, согревая изнутри. Мой смех становится более тихим, более интимным. Это смех, посвящённый только ему, смех, который говорит о любви, счастье и полном взаимопонимании. В его глазах зажигаются искорки, отражающие улыбку, и я чувствую, как моё лицо расцветает, словно бутон розы на утреннем солнце. Все окружающие, вся весёлая атмосфера бара растворяются, оставив только нас двоих, как в заезженном романтическом фильме.