Книга Спаси сердце короля. Искупление, страница 30 – Фэя Моран

Но в следующую минуту растерянность с мгновенной скоростью превращается в шок, и мне еле удаётся устоять на ногах, когда Гай внезапно опускается на колено передо мной.

На колено.

Перед женщиной.

На глазах у криминального мира. На глазах своей семьи.

И, чётко выговаривая каждое слово, громко, чтобы все слышали, произносит:

— Я – глава «Могильных карт», и я преклоняюсь перед женщиной. Перед своей и вашей Королевой.

В зале повисает такая звенящая тишина, что она звучит громче любого, даже самого невыносимого шума. Складывается ощущение, что гости перестали даже дышать.

У меня сбивается дыхание, когда я перевожу взгляд на шокированных мужчин и женщин, на побледневшие лица Харкнессов, не верящих своим глазам. Я слышу, как от возмущения в сторонке задыхается Ровере.

Гай встаёт с колена, снова протягивая мне свою руку, которую я принимаю.

— Благодарю за внимание. Собственно, это всё, что я хотел сказать. – И издевательски усмехнувшись, он поворачивается к Ровере, чтобы сказать: – Спасибо за возможность поговорить с вашими гостями.

Смуглое лицо итальянца вытягивается, и черты становятся более зловещими. Я напрягаюсь, боясь, что вот-вот может произойти нечто ужасное. Но вместо этого Ровере просто делает шаг вперёд.

— Это была огромная ошибка, глупый мальчишка, – шипит он. – Ты ещё об этом горько пожалеешь.

— С нетерпением жду этого дня. – Гай кивает, сплетая наши пальцы. – А теперь прошу меня извинить. Моя жена устала с дороги, так что, с вашего позволения, мы вернёмся в отель. Спасибо за приглашение.

— Гай! – вскрикивает женский голос. Тонкий, но полный злости.

Мы оборачиваемся, когда та же светловолосая девушка быстрым шагом подходит к нам, выглядя такой рассерженной, словно готова сжечь весь этот зал целиком. Она будто даже раскраснелась от ярости.

Кажется, это Алексис. Это доходит до меня только сейчас.

— Я не позволю тебе меня так унизить! – кричит она.

Гай оглядывает зал, людей, что пялятся на жалкое представление этой истерички, и отвечает:

— Ты и сама прекрасно справляешься.

Возмущённый вздох.

И в этот момент Алексис, резко подавшись вперёд, даёт ему звонкую пощёчину. Такую сильную, что хлопок отдаётся эхом от стен.

Я, до этого момента сохранявшая спокойствие и удивлённая его поступком, моментально превращаюсь в смерч. Моё тело напрягается, как тугая пружина. Я с рыком бросаюсь к Алексис, схватив её за плечо железной хваткой, и отталкиваю с такой силой, что она едва не слетает со сцены, запнувшись о ступеньки. Ей едва удаётся сохранить равновесие. Я чувствую, как горю ненавистью к этой суке, посмевшей поднять руку на Гая.

Я громко шиплю, каждое слово пропитано ядом:

— Никто. Не смеет. Бить. Моего мужа. Поняла? В следующий раз я сломаю тебе руку. Или шею. Или что-нибудь ещё, что покажется мне более подходящим.

Моё дыхание становится тяжёлым, рука сжимается в кулак. Клянусь богом, я сейчас готова разбить ей лицо настолько сильно, что ни одна пластическая операция не поможет собрать его обратно. Воздух сгущается от неизбежности накатывающей бури. Алексис просто замирает, не в состоянии даже шелохнуться, и смотрит на меня расширенными от изумления глазами.

За моей спиной появляются телохранители Гая, видимо, на всякий случай решив подбежать как можно ближе, чтобы предотвратить какой-нибудь ответ.