Книга Спаси сердце короля. Искупление, страница 179 – Фэя Моран

Её слова звучат, словно молитва, и я понимаю, что Каталина действительно хочет быть со мной до самого конца, хочет быть моей. И от этого осознания голова идёт кругом, но это головокружение чертовски приятное.

Неожиданно на её оголённое плечо садится голубая бабочка, а вторая порхает рядом, как будто наблюдая за всем со стороны. И отчего-то это заставляет Каталину сперва замереть на месте, а затем беззвучно заплакать, прикрыв рот ладонью, как будто это значит для неё что-то гораздо большее.

Священник прочищает горло, и его голос снова заполняет тишину сада, хотя мне кажется, что я слышу только биение своего сердца и шёпот ветра.

— Теперь вы можете обменяться кольцами.

Я поворачиваю голову в сторону протянутой бархатной подушечки, на которой лежат два обручальных кольца с красными камушками, и беру то, что поизящнее и потоньше. Каталина протягивает свою руку, а я надеваю ей кольцо на безымянный палец, после чего она делает то же самое со мной и радостно улыбается сквозь слёзы.

— Что ж, сейчас, в присутствии всех этих людей и перед лицом Господа, я объявляю вас мужем и женой, – произносит святой отец, и в его голосе звучит торжественность и благословение. – Можете скрепить ваш союз поцелуем.

Я поднимаю руку, нежно касаюсь фаты Каталины, медленно приподнимаю её и забираюсь внутрь, накидывая фату обратно так, что теперь мы оба скрыты, словно за занавеской. А затем наклоняюсь к ней, беру её лицо в свои ладони и накрываю мягкие губы, словно рассвет после долгой ночи, нежным обещанием нового дня. Сначала – лёгкое касание, словно прикосновение крыла бабочки, едва ощутимое, но уже пробуждающее дремлющий вулкан внутри. Затем – глубже, увереннее, как прилив, захватывающий дух своей неумолимой силой.

В моих венах вспыхивают звёзды, рассыпаясь по всему телу миллиардами искр. Кровь бурлит, будто шампанское, опьяняя и затуманивая разум. Каждое касание, каждое движение её губ отдаётся эхом в самой глубине моей души, рождая мелодию, которую я никогда прежде не слышал.

Вкус её губ – это смесь терпкой вишни и сладкого мёда, воспоминание о лете и обещание весны. Я чувствую, как теряю контроль, как растворяюсь в ней, как становлюсь частью чего-то большего, непостижимого и прекрасного.

Мир переворачивается, и теперь верх и низ, прошлое и будущее – всё смешалось в едином, бесконечном настоящем. Я больше не знаю, где кончаюсь я и начинается она. Мы становимся одним целым, двумя половинками, наконец-то обретшими друг друга. В этом поцелуе заключается вся вселенная: рождение и смерть, радость и печаль, надежда и отчаяние. Я чувствую, как моё сердце бьётся в унисон с её, создавая ритм, который будет звучать вечно.

Я не просто целую её, я отдаю ей всю свою любовь, свою нежность, свою страсть, объявляя всему миру, что мы принадлежим друг другу. И понимаю, что хочу пропасть в этом мгновении с концами, позабыв обо всём вокруг. Поцелуй наполняет теплом, и я чувствую, что я по-настоящему дома.

Когда мы отрываемся друг от друга, мои друзья тут же подскакивают с мест, радостно хлопают и свистят. Тётя Каталины с энтузиазмом машет нам, держа в руках кружевной платок для особо сентиментальных случаев вроде этого. Я помню, как она извинилась передо мной за своё грубое поведение, когда только ступила на этот двор. Но я никогда её не винил. Она считала, что её племянница попала в лапы зверя, и имела полное право недолюбливать меня. Даже несмотря на то, что Сара дружит с моей матерью практически с первого дня её исчезновения. Она считала, что мой отец слепил из меня нечто, подобное себе, и не особо верила в обратное.