Книга Спаси сердце короля. Искупление, страница 153 – Фэя Моран

Они готовились к этой встрече.

Гай шепчет что-то, напоминающее молитву, положив ладонь на грудь Тео, и от этого моё сердце обливается кровью. Я даже почти не ощущаю, как Джаспер обливает мою рану шипящей перекисью. Затем Гай велит матери уезжать с Нейтом, приказывает своим людям увезти их с телом Тео подальше отсюда. Она не сопротивляется, пожелав сыну удачи и поцеловав его в лоб на прощание, а потом исчезает вместе со сконфуженными людьми Гая – они ведь, как и все, считали Натали мёртвой. Нейт же выполняет всё нехотя, но понимает, что с раненым плечом он долго не продержится и ничем не сможет помочь. Так что кивает и вскоре убирается из здания.

— Куда этот уёбок Итан направился? – произносит Зайд, дёрнув Ровере за плечо.

Тот начинает смеяться, словно ему весело.

Гай откидывает в сторону свой пистолет, надевает на правую руку серебряный кастет, который успел забрать у Нейта перед его уходом, и с пугающим хладнокровием подходит к итальянцу.

— Вы убили мою дочь, – говорит Ровере, стискивая зубы. – Вы же не думаете, что всё так просто сойдёт вам с рук? Даже если вы убьёте меня, мой клан от вас не отвяжется ещё всю вашу жизнь, подонки.

Лицо Гая остаётся бесстрастным, но в глазах пляшут ледяные языки пламени.

Ровере пытается выпрямиться, гордо вскинув голову, но руки Лэнса и Зайда не позволяют ему это сделать. Его глаза вспыхивают злобой.

— Думаешь, я тебя боюсь? – хрипит Ровере. – Ты всего лишь мальчишка, потерявший игрушку. Я тебя сломаю, как сломали твоего братца!

Гай не реагирует. Его взгляд остаётся ледяным. Он подходит вплотную к Ровере и говорит:

— Сейчас тебе будет больно, – его голос тихий, но в нём таится угроза.

— Чёртов щенок! – огрызается Ровере. – Ничего ты не добьёшься. Ты сломлен горем, ты слабак!

Гай вздыхает. Вдевает пальцы в кастет, наверняка ощущая холод металла, и наносит первый удар. Кастет врезается в скулу Ровере, раздаётся хруст кости, и его лицо перекашивает от боли. Кровь брызжет во все стороны, пачкая пол и одежду. Зайд с Лэнсом сильнее стискивают руки, чтобы не дать итальянцу упасть на пол. Ровере кричит, его вопль разрезает тишину зала. Гай наносит второй удар, прямо в глаз.

Мужчина задыхается от боли, его крик обрывается.

— Ты… ты… – хрипит он, его речь становится невнятной. – Ты заплатишь за.

— За твою дочь? – спрашивает Гай. – Она заплатила за свои грехи. И ты заплатишь. За всё.

Гай снова замахивается, но Ровере, собрав последние силы, выплёвывает кровь ему в лицо.

— Ты. Ты всё равно. – Он захлёбывается в кашле. – Ты всё равно проиграешь. Грёбаный сосунок. И ты сдохнешь… и твоя шлюшка, и ваше отродье.

Гай вытирает лицо рукавом и наносит третий, более сильный удар. Глаза Ровере закатываются, голова запрокидывается. Я слышу хлюпанье крови, собравшейся в глотке. Но Гай не останавливается. Он продолжает бить, не обращая внимания на крики, стоны. Кастет врезается в лицо итальянца снова и снова, превращая его в кровавое месиво.

Я наблюдаю за этим одновременно и с отвращением, и с удовольствием.

Когда Гай, наконец, прекращает, его кулак покрыт кровью, кастет утопает в ней. Он делает глубокий вдох, чтобы успокоиться, и склоняется к Ровере. Его губы почти касаются уха умирающего и шепчут:

— Никто не смеет угрожать моей семье.