Книга Младшая сестра, страница 208 – Джейн Остин, Кэтрин Хаббэк

— Ваша милость совершенно правы, – согласился мистер Говард, начиная смущаться под взглядами собеседницы и мечтая положить конец неловкому разговору.

— А если избранник слишком скромен, чтобы распознать внимание, и не смеет преодолеть барьер, воздвигнутый разницей в положении, будет ли он шокирован, если я сама, презрев этикет и отбросив в сторону гордость и скромность, отважусь на откровенное и прямодушное признание?

Мистер Говард молчал, и леди Осборн некоторое время тоже пребывала в глубокой задумчивости, уставившись на ковер и поигрывая кольцами. Наконец она подняла голову и промолвила:

— Думаю, вы понимаете, что я имею в виду, мистер Говард. Я уверена, что вы давно должны были догадаться о природе моих чувств. Разве вы не видите, к чему я веду?

Джентльмен был до крайности смущен и несколько минут не мог собраться с мыслями, чтобы найти достойный ответ. Наконец он пробормотал:

— Ваша милость, вы оказываете мне слишком большую честь, если я правильно вас понял. Но мне, вероятно… Простите, если я неверно истолковал ваши слова… Пожалуй, мне лучше удалиться.

— Нет, мистер Говард, не уходите, пока мы окончательно не объяснились, иначе не миновать недоразумений. Поясните, как именно вы меня поняли. Почему вы не решаетесь высказаться прямо?

— Честно говоря, – проговорил мистер Говард, силясь улыбнуться, – я на мгновение вообразил, что ваша милость имеет в виду меня, и встревожился, что вы собираетесь поведать мне о какой‑нибудь знатной подруге, которая ради меня решилась на жертву, так красноречиво вами описанную. Жертву, которой я, по моему мнению, ничуть не заслуживаю.

— А если бы все так и было… Если бы действительно существовала дама, обладающая высоким положением, богатством и влиянием, которая готова бросить все это к вашим ногам, что вы сказали бы?

— Я сказал бы, что чрезвычайно обязан ей, однако мою любовь нельзя приобрести ценой богатств или влияния.

— Знаю, ваш сан велит невысоко ценить мирские блага. Но подумайте, дорогой друг, о ценности подобной жертвы, подумайте о горячей любви, способной попрать вашу церемонность и благочестивые суждения. И подумайте о последствиях, которые ждут вас. Даже такой благородный человек, как вы, вполне может поразмыслить, прежде чем предпочесть прозябание роскоши, а безвестность высокому положению.

— Упомянутые преимущества не имели бы для меня большого значения, будь они достижимы, но вы к тому же забываете, что сан запрещает честолюбие и исключает мирской успех.

— Да, однако вы забываете о том, что и в церкви можно сделать карьеру. Неужто несомненное повышение в сане для вас пустой звук? Вы станете прелатом, деканом, а то и епископом, сразу попадете в члены верхней палаты. Разве амбиции не владеют вашими мыслями?

— Амбиции никогда не побуждали меня желать возвышения через брак. Я не смог бы с этим смириться.

— Бессердечный, жестокий человек! А разве вас не манит любовь, пылкая страсть? Конечно, я уже не могу подарить вам цветущую юность, но разве у меня не осталось и следа былой красоты, очарования, способного увлечь вас и смягчить ваше сердце? Разве неукротимая, хотя и печальная любовь, которая мною движет, не имеет власти над вашими чувствами?

Леди Осборн смолкла, и мистер Говард, мгновение поколебавшись, почтительно, но твердо произнес: