Книга Младшая сестра, страница 148 – Джейн Остин, Кэтрин Хаббэк

Обычный скромный человек был бы сражен нарочитой небрежностью, с которой говорила Энни, но мистер Фримантл ничуть не стушевался; в ответ он заявил, что, кажется, припоминает то маленькое стихотворение, и начал декламировать:

— Этот ангел, живой и воздушный, навек мое сердце пронзил. Не ведаю я, поэт простодушный, иных на небе светил…

— Прошу, избавьте меня от продолжения! – воскликнула Энни, задыхаясь от смеха, который тщетно пыталась подавить. – Моя скромность не способна выносить такие славословия, и я молю, чтобы вы позволили нашему воображению дописать остальное.

— Известно ли вам, что поначалу я хотел, чтобы все слова в строке начинались с одной буквы, но у меня не получилось: это оказалось чересчур трудно.

— Охотно верю, – серьезно кивнул мистер Миллар. – Полагаю, что и для моей сестры это чересчур. Не стоит так безудержно льстить юным девицам: поверьте, для них это очень вредно.

— О боже, нет! – возразил юноша. – Как ни удивительно, толика деликатной лести легко находит отклик у мягкосердечных и чувствительных особ.

— К числу которых вы, очевидно, относите и меня? – осведомилась Энни.

— Увы, нет: вы до такой степени бессердечны и жестоки, что способны довести до отчаяния двадцать мужчин вроде меня.

— Надеюсь, я никогда не дойду до такого безрассудства. Двадцать мужчин вроде вас – это грозная сила, с которой мне не справиться! – отозвалась мисс Миллар, вскидывая брови и, по-видимому, снова пытаясь сдержать смех.

Мистер Фримантл с подозрением взглянул на спутницу и после минутного изучения ее лица заявил:

— Я пока сочинил только первое двустишие акростиха, посвященного мисс Эмме Уотсон. Не могли бы вы помочь мне с остальным?

— Давайте послушаем вашу вдохновенную строфу и посмотрим, что можно сделать, – согласилась Энни.

— «Эмма, элегантности эмблема, мелодичная моя поэма…» А дальше не знаю. Как, по-вашему, закончить? – Мистер Альфред был сама серьезность.

— Я бы закончила так: «Муза миловидная моя, ангел, я умру ради тебя», – предложила Энни.

— Благодарю вас! – обрадовался юноша. – Как вы снисходительны и добры, что помогли мне с этими рифмами. А сами вы когда‑нибудь сочиняли стихи?

— Как можно спрашивать?! Разве вы не читали небольшой сборник стихотворений под названием «Придорожные цветы»^[18] – и разве не знали, что он мой?

— Увы, не читал и не знал. Счастлив познакомиться с настоящей поэтессой! Я не успокоюсь, пока не раздобуду и не прочту ваш сборник.

— Тогда я желаю вам успеха в поисках, – заявила Энни, – а затем, когда вы его добьетесь, желаю покоя и отдохновения.

В те поры писателей и писательниц было куда меньше, чем нынче, а знакомство или близкое родство с одним из них было явлением чрезвычайно редким, поэтому Альфред Фримантл, простодушно поверивший Энни, был необычайно воодушевлен своим мнимым открытием. До самого конца прогулки он изводил девушку расспросами о том, какие стопы, размеры и стили она предпочитает; и когда компания наконец избавилась от него, Энни разразилась гневной тирадой в адрес напыщенного глупца.

Ее брат спокойно возразил, что она сама заслужила наказание: ей нравится высмеивать его скудоумие – что ж, пускай не пеняет, угодив в собственные сети. Энни отрицала, что в ее речах крылся злой умысел, она всего лишь хотела немного развлечься и не имела в виду ничего дурного.