Книга Мой темный Ромео, страница 96 – Паркер С. Хантингтон, Л. Дж. Шэн

Зак Сан: Неужели? Пока что мы все живем в симуляторе, а у Детройт Таунсенд есть доступ администратора. Тебе не удастся убедить меня в обратном.

Ромео Коста: Детройт КОСТА.

= Ромео =

Принцип работы мозга Даллас – настоящее преступление против человечества. Вернувшись в Потомак, я первым делом написал Хэтти и велел ей спрятать кухонную спринцовку там, где моя сексуально ненасытная жена не сможет ее найти. Пускай я наотрез отказывался кончать в нее, все же не стал исключать, что Печенька отправится в ближайший банк спермы и закажет два больших стакана навынос.

Оказалось, что лучше было практиковать воздержание, потому что я сумел продержаться четыре дня, не выходя на связь со своей воплощавшей хаос женой. Однако наблюдал за ней по сорока девяти камерам видеонаблюдения, установленным по всему поместью.

Печеньке было скучно. А скучающая Печенька, как я выяснил, – источник разрушения. Я восхищался ее талантом ровным счетом ничем не заниматься, но при этом добиваться столь многого. Женщина целыми днями ела, запоем читала книги (порой поглощая целую серию за сутки) и тратила безобразное количество денег.

Изначально я подозревал, что она опустошала счет моей кредитки только для того, чтобы меня позлить, а не потому что искренне хотела обзавестись приобретенными ею вещами. Затем я заглянул в выписку из счета и обнаружил, что она пожертвовала целый интернат Чаттануге, первоклассные ноутбуки для всего школьного округа и семизначную сумму на изучение синдрома внезапной детской смерти. А это, похоже, вполне соответствовало ее неспособности держать себя в руках всякий раз, когда в радиусе пяти миль от нее появлялся кто-то в подгузниках. Она каждый день набирала счета на сотни тысяч долларов, побуждая меня вмешаться и положить конец ее транжирству. Но я никогда не сдавался первым.

Сидя в угловом охлаждаемом кондиционером кабинете, я день за днем время от времени проверял, как там поживает моя прелестная жена, наблюдал, как она принимает в гостях свою мать, сестру, подруг, а еще недавно нанятых личных массажистку, мастера по педикюру, парикмахера и женщину, единственная задача которой, похоже, заключалась в том, чтобы причесывать ее брови.

Как я понял, Даллас знала, что за ней наблюдают. Свидетельства тому было не особо сложно заметить. Порой она останавливалась перед камерой и показывала мне средний палец или оголяла грудь, не задумываясь о том, что у моей службы безопасности может быть доступ к записи с домашних камер. То, что я в итоге женился на такой дикарке, было само по себе непостижимо, но я убедил себя, что она перерастет период бунтарства.

Однако правда, которую я отказывался принимать во внимание, заключалась в том, что это был вовсе не период. Она сама по себе была такой. Такова ее особенность, а не временный заскок.

Даллас такая, какая есть, и никто и ничто не могло ее изменить.

За четыре дня, что мы провели порознь, я постоянно мотался на встречи со Старшим, Брюсом и советом директоров «Коста Индастриз», пытаясь убедить каждого, кто готов слушать, что сохраню наш освобожденный от новых обязательств контракт с Министерством обороны, пока «Лихт Холдингс» его не перехватили.

Это не было ложью в полном смысле слова. Впрочем, правдой тоже не было.