Книга Мой темный Ромео, страница 20 – Паркер С. Хантингтон, Л. Дж. Шэн

А. Вот и суть моей жизненно важной проблемы.

Главная причина, по которой я и оказался в этой влажной клоаке.

В идеале я бы просто опорочил девчонку Таунсенд и отправил Мэдисону в качестве сувенира фотографии ее девственной крови на моих простынях из египетского хлопка.

Но вышло так, что ранее на этой неделе родители выдвинули мне ультиматум: либо я найду невесту и остепенюсь, либо должность генерального директора достанется Брюсу Эдвардсу.

Брюс был побочным результатом престижного массачусетского воспитания. Девять лет в академии Милтона, четыре – в академии Филипс Андовер и две ученые степени в Гарварде.

Они с Ромео-старшим, с разницей в восемнадцать лет, жили вместе в общежитии Уинтропского Дома. Оба состояли в мужском клубе при Гарвардском университете, в котором старший выступал в роли наставника Брюса.

Хотя в никчемных жилах Брюса не текло ни капли крови Коста, что служило оскорблением многовековых протекционистских традиций семьи, Ромео Коста-старший считал себя слишком благородным, чтобы забывать о своих младших подопечных из Гарварда.

Поэтому Брюс, к моему великому неудовольствию, стал неотъемлемой частью нашей жизни. Ему была присуща приводящая в бешенство привычка при каждом удобном случае называть меня Младшим. Восемь лет назад он начал называть моего отца Ромео вместо «мистер Коста», лишь бы оправдать прозвище, которое мне дал.

А еще, судя по всему, он был сейчас рядом с моими родителями.

Пытался успокоить отца своим глубоким раздражающим голосом.

— Ромео, Мон. – Он назвал маму Мон, а не Моника, будто они приятели по игре в гольф. – В наши дни дети взрослеют медленнее. Возможно, Младший еще не готов. Ни к браку, ни к этой работе.

Вот она.

Причина, почему я предпочитал цифры и электронные таблицы, а не людей. Я знал, что Старший отчасти ожидал (а может, даже надеялся), что я не отреагирую на брошенный им вызов и останусь холостяком.

Единственное, что было у Брюса, но чего не было у меня, – это жена. Робкое создание по имени Шелли.

В ней не было ничего откровенно дурного, кроме вкуса в вопросе выбора мужчин. Ничего откровенно хорошего в ней тоже не было. Она была крайне заурядна. Пресная, как несоленая курица, и примерно столь же привлекательная.

— Я не отдам одну из самых прибыльных корпораций в Штатах бездушному холостяку, к которому половина сотрудников компании даже боится приближаться. – Мой отец ошибался.

Именно бездушность делала меня идеальным кандидатом для этой работы по поставке сверхмощного оружия сомнительным правительствам и банановым республикам. Мое семейное положение его не так уж и заботило.

Его волновало только одно – продолжение рода Коста.

— Брось, Ромео. – Брюс снова вклинился в разговор. – А то давление подскочит.

Брат Брюса управлял крупной фармацевтической корпорацией, на фоне которой Pfizer была похожа на Давида, противостоящего Голиафу, поэтому он часто делал вид, будто его заботит здоровье Старшего. На самом же деле мы оба желали ему смерти. И оба играли по правилам, чтобы занять пост генерального директора, пока он не сыграл в ящик.

То есть я играл по правилам.

А Брюс так усердно лизал отцу зад, что я удивлен, как его язык еще не щекотал ему гланды.

Старший не удостоил Брюса вниманием и продолжил возмущаться.