Онлайн книга «Мой темный Ромео»
|
А потом, когда я уже был готов упасть на колени и умолять ее, чтобы отсосала мне, она открыла рот, вобрала член и долго, жадно пососала. Черт. Черт, охренеть, мать твою, черт! Все мои хорошие манеры испарились, пока Даллас ублажала меня возле окна моей спальни. Я уперся рукой в стекло, а пальцы второй запустил в ее каштановые волосы, пока она пыталась вобрать все больше и больше. Все это время она издавала довольные звуки, подводя меня к краю, доводя до такого состояния, что я с ужасом осознал: если она не остановится, у меня подкосятся колени, и я кончу, как подросток, уже через десять секунд. Я потянул ее за волосы, не желая ударить в грязь лицом. — На мою кровать. На мою кровать? О чем я, черт возьми, ее прошу? Ни одна женщина не ложилась в мою постель после Морган – и неслучайно. Поняв, что такое предложение бывает раз в жизни, Печенька встала на ноги и ринулась к кровати. Этот поезд давно ушел, а тормозов у него не было и в помине. Я подтолкнул ее, чтобы распласталась на одеяле и опустила голову на две подушки. Забравшись на кровать, я обхватил ее бедрами, схватился за изголовье и поднес член к ее рту. Она смотрела на меня с неподдельным восторгом. Я пытался наказать ее, а она собиралась просить добавки. Невероятно. — А сейчас я трахну твой дерзкий ротик, Печенька. Любая другая женщина хотя бы призадумалась. Двадцать сантиметров длиной и почти пять толщиной – это не шутки. Но Печенька просто широко открыла рот. — Хорошо! Я ворвался в нее, упершись в заднюю стенку горла. Она издала сдавленный звук. На глаза у нее навернулись слезы. Мгновение я рассматривал ее, замерев неподвижно, ожидая, когда она меня оттолкнет. Но Печенька типичным для себя жестом схватила меня за ягодицы и притянула ближе. Привыкнув к размеру члена во рту, она посмотрела на меня из-под темной завесы ресниц. Ее глаза горели возбуждением. Мое сердце билось так часто, что я подумал, оно оторвется от артерий и прыгнет в небытие. Я вышел и снова ворвался в ее рот. Затем снова. И снова. И снова. Вскоре я уже безжалостно ее трахал. Не думая об окружающей обстановке. Не беспокоясь о том, что тем самым лишь давал ей все, чего она хотела. Пружины матраса скрипели. Даллас стонала наперебой с моим кряхтением. Шум окутал каждую поверхность. И все же это не провоцировало во мне такой реакции, какую обычно вызывало. Каждый раз, когда член упирался в заднюю стенку ее горла, яйца напрягались, и я был уверен, что кончу. Даллас сосала и лизала, жадно вбирая меня в рот, будто свое любимое лакомство. Если я так реагировал на проникновение в ее рот, то что же будет, если я когда-нибудь войду в ее влагалище? — Я кончу тебе в рот, и ты не станешь выплевывать. Оставишь его широко раскрытым, будешь держать в горле, ощущать вкус, а после этого – и только после этого – ты проглотишь. Все ясно? Несмотря на свойственное ей непослушание, когда доходило до спальни, она на удивление хорошо выполняла указания. Даллас с энтузиазмом кивнула. Я стал врываться в ее рот быстрее, жестче и глубже. По ее лицу побежали слезы. Я пришел в замешательство от того, что мне не нравилось видеть, как она плачет, хотя я знал, что причина тому не печаль. Мой оргазм был поистине прекрасен. Я уже очень давно не кончал женщине в рот – вообще в женщину, и точка. Из меня изверглось поразительное количество спермы. Достаточно, чтобы заполнить большой стакан для кофе. Она стекала с уголков губ Даллас по изящному горлу и полной груди. |