Книга Бесчувственный Казанова, страница 43 – Л. Дж. Шэн

— Расскажет, – подтвердил он, хмуро на меня глядя, будто ему досаждало само мое существование. – Через пару дней во время нашей еженедельной встречи за выпивкой. Я Чарли. – Он шагнул вперед, чтобы пожать мою руку.

— Риггс.

— Бриггс?

— Без «Б».

Он вскинул брови.

— Необычное имя. Что оно означает?

— Без понятия. Родители свинтили, так что я не успел спросить. – Я убрал руку, пока происходящее не стало еще более странным.

— Жаль это слышать.

Я рассмеялся.

— Ничего, выжил.

— Ага. Вижу.

В этом доме живут сплошь социально дефективные люди?

— Эй, не хочешь пропустить по пинте? – Он указал вниз. – Еще светло, а у твоего соседа сверху урок игры на виолончели до десяти.

— Отличный аргумент, но я, пожалуй, пойду домой. – Я уже шагнул в квартиру, когда Чарли вдруг хмыкнул у меня за спиной.

— Очень жаль. Я как раз заканчиваю документалку о Масаи-Мара^[13], и мне нужен взгляд профессионала, чтобы выбрать киноафишу.

Я остановился. Обернулся.

— И ты понял, что я фотограф, потому что…

— У тебя в руках профессиональная камера. – Чарли указал на мое плечо. – А я не полный идиот.

Это мы еще посмотрим. Большинство людей точно попадают в категорию идиотов.

А вообще, просмотр чужих снимков одного из самых захватывающих чудес Кении – не худший способ скоротать вечер. Особенно когда альтернативой выступали перебранки с сексуальной ханжой из преисподней.

— Да, ладно. – Я закрыл дверь. – Один бокал.

* * *

В баре мы с Чарли взяли по пиву Carlton Draught и просмотрели фотографии Масаи-Мара. Они вышли не такими и ужасными, но и не сенсационными тоже.

Я указал на фотографию, на которой слон стоял рядом с деревом, отчего то выглядело карликовым.

— Это твой самый классный кадр. Фон потрясающий. Пустыня напоминает Меркурий, хотя еще есть над чем поработать.

Вышло бы лучше, если бы фотограф снимал на камеру Canon с объективом 100–400 мм. Светофильтр тоже неподходящий. Чарли облокотился на липкую барную стойку и постучал пальцем по фотографии.

— Мне она тоже понравилась больше всех, но совсем по другой причине.

— Да ну?

— Если присмотреться, кажется, что слон плачет.

Я прищурился, внимательнее рассматривая фотографию. Слон и впрямь выглядел так, будто плачет.

— И давно ты занимаешься документальной съемкой? – Я посмотрел на Чарли, отпивая пива.

— Так долго, что уже могу называть это работой, а не хобби. – Он непринужденно рассмеялся. – Уже лет двадцать. Но я поздно начал и только потому, что у меня закончились деньги.

— А чем занимался до этого? – спросил я.

— В основном зрелыми состоятельными женщинами. – Его рука дрожала, пока он собирал разбросанные по стойке фотографии. Он что, алкоголик?

Я кивнул.

— Тяжела жизнь стареющего лиса.

— А ты? – Чарли пристально на меня посмотрел. – Давно занимаешься фотографией?

— С тех пор как окончил школу-интернат. – Я вертел в руке подстаканник, праздно размышляя, есть ли у моей фальшивой невесты еще такое нижнее белье, какое я видел на ней той ночью, когда она застукала нас с Гретхен. – Знал, что университетская среда не для меня и хотел как можно скорее увидеть мир. Мы никогда не знаем, когда отдадим концы, верно?

— Если повезет, не знаем. – Чарли задумчиво почесал подбородок. – Если не повезет, знаем.

— Ладно, Сократ. – Я сегодня слишком устал, чтобы слушать этого философа. – Ты меня понял.