Книга Бесчувственный Казанова, страница 159 – Л. Дж. Шэн

— По-вашему, она убита горем? – расхохотался Киран. – Взгляните на нее. Она же просто источает пыл, который так и говорит «я сплю с парнем на десять лет меня старше, который к тому же мой сожитель, упс, тайна раскрыта».

Кирану повезло, что нас разделял океан, потому что я бы сейчас с удовольствием запустила в него туфлей на шпильке.

— Это правда? – Мама загорелась, как рождественская елка. В языках пламени. Боже, как неловко. А еще больно. Я не готова говорить им, что у нас с Риггсом уже все кончено.

— Нет, мам, неправда. – Я бросила на Кирана сердитый взгляд. – Мы с Риггсом просто сожители.

— Которые занимаются сексом, – закончил Киран. Это Риггс ему рассказал, или дело в психологической связи между близнецами?

— Вот ты стукач, – обвинила я.

— А ты ханжа! – расхохотался Киран.

— Мам, Киран хотел показать нашей соседке голый зад, чтобы пригласить ее на свидание, – наябедничала я в отместку. В эту игру можно играть и вдвоем. У него отвисла челюсть.

— Мам, Даффи вышла за Риггса, чтобы остаться в Америке.

Все замерли. Никто не проронил ни слова. Судя по выражению лица Кирана, я поняла, что он не собирался раскрывать эту тайну. У него просто слетело с языка, как и прочая чушь, которую он постоянно извергал.

Я опустила взгляд под ноги. Мама приблизилась к камере, демонстрируя мне впечатляющий крупный план своих ноздрей.

— Дафна, это правда?

— Да, мам.

Она нахмурилась, обдумывая услышанное.

— Ты любишь его? – Ладно. Такой реакции я не ожидала.

— Это все для вида, – в унынии напомнила я. – Риггс мне помогает.

Мама запрокинула голову. Теперь передо мной крупным планом показался ее подбородок.

— Но ты его любишь?

Ах блин. Я ведь совсем не умею скрывать свои эмоции?

— Да, – призналась я с несчастным видом. – Очень. Но это не взаимно.

— Глупости, – радостно рассмеялся Тим. – Он все выходные смотрел на тебя с тоской и волнением, будто ты держишь его яйца в кармане. Он точно влюблен.

Но, будь Риггс правда влюблен, он бы не возвращался домой каждый вечер, разя алкоголем и чужими духами, что порядком меня огорчало. Он не стал бы так упорно меня избегать. Не расхаживал бы с недовольным видом, отчего возникало ощущение, что он ждал двадцать второго октября как второго пришествия мессии.

— Спасибо, Тим, но Риггс не такой.

— Какой? – прогремел он. – Не человек?

— Ему чужды чувства.

— Ага, свежо предание.

Но Риггс обозначил это первым делом, когда мы заключали соглашение. А сейчас? Мне хватало ума не сомневаться в его словах.

* * *

Еще меня ждала Микко, которая, казалось, росла с каждой наносекундой и любую свободную ото сна минуту драла когтями все предметы в моей квартире. Диван уже весь разодран. Микко решила использовать его в качестве своей пилки для ногтей. Остальные предметы мебели она использовала как свою кровать и старалась, чтобы на ней оставалось как можно больше шерсти. А вообще, Микко, будучи типичной кошкой, решила превратить в свою кровать все поверхности в моей квартире, кроме, само собой, предназначавшейся для нее лежанки.

Бо́льшую часть своего времени я тратила но то, чтобы отогнать ее от мебели, а оставшееся время лежала с ней в обнимку, потому что чувствовала себя виноватой за то, что ограничила ее спальные места. А чего я не делала, так это не откликалась на вакансии. Почему-то потеряла мотивацию после того, как Риггс меня отверг. Я твердила себе, что все нормально. Что после двадцать второго октября я получу визу и стану более привлекательной для работодателей. Но в глубине души меня начало изводить беспокойство. Я никогда не была такой апатичной. Все в Нью-Йорке напоминало мне о нем. Без него город превратился в скорлупу. Полую и пустую.