Книга Бесчувственный Казанова, страница 107 – Л. Дж. Шэн

Риггс язвительно рассмеялся.

— Да ты знаешь, кто я т… – Он резко замолчал и прокашлялся. – Найдется. Она близкий друг Кристиана.

Он что, только что выкинул номер про «Ты знаешь, кто я вообще такой?» Как странно. Он без преувеличения… ну, я хотела сказать «никто», но это неправильно. Для меня он значил очень многое.

— Итак, куда мы сегодня отправимся, напарник? – Я протянула ему мизинец.

— В самое романтичное место на свете. – Он обхватил его своим и покачал нашими руками, делая еще один глоток пива. – В заброшенную тюрьму.

* * *

Фелисити Циммерман занимала угловой кабинет в одном из самых роскошных небоскребов Манхэттена. Она была поразительно привлекательной женщиной чуть за сорок и обходилась с нами, как с членами королевской семьи. Сказала, что будет поддерживать нас на протяжении всего процесса, сначала во время подачи заявления на визу CR1, а потом, через две недели, и на грин-карту.

Она даже заполнила с нами форму I-130A, сказала, что отправит ее из офиса и подключит своих друзей в иммиграционной службе. На слух все это было очень обнадеживающе и ужасно дорого.

Как объяснила Фелисити, раз Риггс выступал заявителем, то ему необязательно лично присутствовать на собеседовании, но будет чудесно, если он сможет сопровождать меня, когда придет время.

— Самое главное – производимое впечатление. – Она по очереди посмотрела нам в глаза, дабы убедиться, что мы на одной волне. – И поскольку данные, которые вы указали в форме I-130A, довольно свежие и юридически подтверждают прочные отношения, да к тому же мистер Бейтс пойдет с вами, все это должно успокоить сотрудника иммиграционной службы. Даже если он не сможет присутствовать на самом собеседовании.

— Ничего, – сказал Риггс. – Я обязательно приду.

В конце часа я спросила Фелисити, сколько она берет за работу. Наверное, стоило начать с этого вопроса, но я не хотела нервничать на протяжении всей встречи.

— Девять сотен за час. – Она улыбнулась.

— Центов? – понадеялась я.

Риггс рассмеялся. Я застонала. Когда мы вышли из ее кабинета, он похлопал меня по спине.

— Не волнуйся, Поппинс. Продадим твои органы на черном рынке.

Риггс не шутил.

«Заброшенная тюрьма» – это не эвфемизм.

Именно туда он меня и отвез.

— Неужели это?.. – У меня перехватило дыхание. Я приложила руку к сердцу и почувствовала, что оно норовит вырваться из груди и убежать, как следовало поступить и мне.

Мы с Риггсом приехали на север штата в Северо-Восточную тюрьму, в которой он уже сделал сотни снимков жутких кухонь, голых стен, кишащих крысами коридоров и полевых дорог. Сейчас мы находились в особенно маленьком помещении со странным на вид креслом. Я провела пальцами по подголовнику.

— Электрический стул? – Риггс опустился на одно колено с камерой в руке и сфотографировал стул. – Ага. Это Старина Искра, верно. А теперь выйди из кадра, Поппинс.

Я, ахнув, отпрыгнула назад.

— Проклятье. Я до него дотронулась.

— Ты же в курсе, что он уже не подключен? – Он обошел помещение, чтобы сделать снимок с другого ракурса.

— И что? Я прикоснулась к нему, Риггс. – У меня участилось дыхание. – На этой штуковине умирали люди. У них выпучивались глаза, пока они тут сидели.

— Это миф, малышка.

— Разве?

— Обычно глаза закрывали, чтобы они не выкатились на пол и не смущали присутствующих. – Риггс лопнул жвачку, расположившись в другом конце комнаты, и принялся щелкать затвором камеры. – Да и потом, не начнет же тебя преследовать призрак свирепого казненного убийцы, раз ты дотронулась.