Книга Даже когда я уйду, страница 21 – Николь Фиорина

И ведь она пойдет со мной.

Я повернулся и пошел в противоположную сторону, к общей душевой, где мы с Мией впервые заговорили почти целый год назад. Руки тряслись. Тело не выдерживало, с каждым шагом я становился слабее. А потом я оказался за дверью и тут же прижался спиной к кафелю.

Она придет.

Дверь открылась снова, и тело мое отреагировало мгновенно: я заключил Мию в объятья, прижал к себе. Ее запах заполнил все мои чувства: кокос, жасмин и весенний дождь.

Она уткнулась лицом мне в грудь, а я держал ее. Крепко-крепко. Ее узкие плечи тряслись от беззвучных рыданий. Я наконец сдался и позволил себе рассыпаться на части. Прижался щекой к ее волосам, рвано выдохнул и зарыдал.

Нервно погладил ее по голове, остановился на затылке, прижал еще крепче. Вот так. Идеально.Поцеловал макушку, ее лоб, ее мокрую щеку. Она тоже обняла меня еще сильнее. Я приложил ладони к ее щекам, наклонил голову, чтоб заглянуть в глаза.

Карие с золотом. Такие прекрасные.

— Мия… я… – Я пытался вытолкнуть из горла слова, но эмоции душили меня.

Глаза ее сияли, словно стекло, подбородок дрожал. Слезы текли по щекам. Она вцепилась в меня так крепко, и все же… все же близости недоставало.

Нам никогда ее не хватит.

Мои губы впились в ее, и я тут же подался вперед, стремясь слиться с Мией в единое целое. Душа моя насытилась знакомым запахом и вкусом. Наконец она получила то, чего ее лишили. Но Мия, которая мгновение назад так легко подалась вперед, вдруг отпрянула от меня. И ладонь ее со звоном соприкоснулась с моей щекой.

Я ничего не почувствовал. По крайней мере, физически. Но сердце мое… оно прочувствовало все.

Губы ее дрожали. Глаза полнились необъяснимыми чувствами.

— Семь месяцев! – вскричала она. – Ты хоть понимаешь, что со мной сотворил?

Я закачал головой и сделал шаг вперед, но она отошла назад. Меня словно ножом в грудь ударило.

— Ради тебя я снесла все свои стены! Я любила тебя всеми фибрами души, а потом ты… – Теперь в грудь ударила ее рука, но я не стал ее останавливать. – Я стояла перед тобой на коленях, Олли. И ты лишил меня опоры… я целых семь месяцев ползла по осколкам каждого проклятого воспоминания, каждого пустого обещания!

Каждое ее слово пронзало меня насквозь, вспарывало похлеще, чем ее ладонь на моей груди. Я смог жить без нее на протяжении этих семи месяцев, потому что уже умер внутри. Да, я помог ей снести выстроенные вокруг нее самой стены… и оставил ее без защиты.

А потом ушел. И забрал с собой веру в то, что ей пообещал.

Я снова сделал шаг вперед, и она снова оттолкнула меня.

— Как ты смеешь? – выдохнула она.

В карих глазах ее сверкнула ненависть – ненависть, направленная на меня. Прядки ее волос прилипли к мокрой от слез щеке.

— Я боюсь закрывать глаза, потому что вижу тебя! А когда открываю их, то тебя нет! Ты исчез! Ты покинул меня! – продолжала она.

Я и прежде видел ее такой, но давно, когда она еще боролась с собой. Тогда в ее глазах жил тот же страх – до того, как я ее оттащил ее в душевую и обнял под струями воды.

Она смотрела на меня и видела врага. Но я отказывался в это верить.

Она придет ко мне. Я схватил ее за запястье и притянул к себе, поближе к груди.

— Но я вернулся, – рот мой замер в сантиметре от ее, и я почувствовал, как Мия задрожала. – Я снова рядом.