Книга Даже когда я уйду, страница 19 – Николь Фиорина

— Мия, – выдохнул я. – Как дела у Мии?

Я впервые произнес ее имя вслух. И как только оно слетело с моих губ, боль усилилась, и жажда ощутить ее вкус схлестнулась с нуждой оставаться в приятном онемении. Ее имя было одновременно удушающим проклятьем и животворящей молитвой. Ее имя распороло мне грудь и призвало воспоминания.

Воспоминания о том, что она заставляла меня чувствовать. Воспоминания о том, что заставлял ее чувствовать я.

Все было идеально.

Она в моих руках. Она на мне. Я внутри нее. Она, лежащая рядом, напротив, подо мной, наши тела переплетены, почти одно целое…

Мы подходили друг другу идеально. Ее тело было для меня всем. Ее священные поцелуи – моим спасением. Ее душа – раем моим.

Мия была для меня всем.

И я понял это сразу, как только моя душа потянулась к ее. Легкие мои съежились. Сердце задрожало при звуке ее имени.

— Мия боец, держится. Ты будешь ими гордиться, этими девчонками, знаешь ли. Они с Брией все лето собирали группу поддержки для девушек, которые подверглись насилию. Дел у нее много, у этой девчонки, это точно.

Я выдохнул и улыбнулся. Мия в порядке… и этого мне достаточно. Пока я ее не увижу.

— Жаль, что все это с ней случилось, – добавила она.

И улыбка моя тут же растаяла.

— О чем это вы?

— Кто-то шутит над ней жестокие шутки, разве директор Линч тебе не сказал?

— Над Брией?

Только не вздумай произнести имя моей девушки, Ронда.

— Над Мией. Кто-то подложил ей под кровать мертвую кошку на прошлой неделе. – Ронда отрезала еще часть моих волос, и я краем глаза уловил, как они падают на пол. – Бедная девочка и так натерпелась.

Пальцы мои впились в ручки стула, боль превратилась в гнев. Должно быть, Ронда ошиблась. Мия никогда бы не смогла настолько кого-то разозлить. Кого-то спровоцировать. По крайней мере, с тех пор, как я до нее достучался.

— А припадки у нее были? Часто она приходила в медпункт? Попадала в одиночку?

Осталась ли она той самой девушкой со светло-карими глазами? Той самой, моей Мией?

— Нет, я ведь сказала, дела у нее идут неплохо. – Она вздохнула и взъерошила мне волосы. – Так, на сегодня все. А теперь дуй в душ.

Джерри, лысый охранник, принес мои вещи, сложенные в пакет для мусора. В ду́ше я только и думал, что о Мие. Пытался совладать с собственными эмоциями.

Мне хотелось ее увидеть. Но только не в таком состоянии.

Я то и дело проводил ладонями по лицу, стоя под струями душа, в попытках унять закипающую внутри ярость.

Кто-то издевается над Мией.

Одежду мою постирали: надев серые штаны и черную футболку, я тут же почувствовал себя как раньше, хотя слабость меня не отпускала, и эмоции становились сильнее с каждой минутой. Ронда проверила, как там я, а потом Джерри проводил меня к моей комнате.

— Это не моя комната, – заметил я, когда мы остановились перед дверью комнаты Мии.

Джерри обошелся без объяснений – повернул ручку. Дверь открылась, и меня накрыло волной новых воспоминаний. Бурлящих воспоминаний, похороненных глубоко в моем подсознании.

Мягкие стены убрали. Справа, у стены, стоял стол, а прямо напротив меня – кровать со спинками.

— А куда делась девушка, которая здесь раньше жила? – спросил я, окидывая взглядом все те места, где мы занимались с Мией любовью. Здесь. И здесь. И вон там.

— А мне-то откуда знать? Это не мое крыло. Я в третьем, – ответил Джерри и одарил меня кивком. – Не забудь, ужин в пять тридцать.