Книга Теперь открой глаза, страница 88 – Николь Фиорина

— Куда ты забираешь меня?

— Мы никуда не уходим. Я просто хотел сделать вот это.

Я легонько поцеловал ее, и после она уткнулась мне в шею и рассмеялась.

Некоторое время мы сидели вот так, под звездным небом. Я гладил Мию по спине, пока она не заснула в моих объятьях. Я думал обо всем, что я оставил в Великобритании. О Мие я думал в первую очередь, но, если я не сдержу своего обещания, Звенья будут преследовать нас до конца наших дней.

Прошел час, и Мия проснулась. Я помог ей залезть обратно в окно. Она дремала, бормоча что-то о «парне, который мне снился» и как он ее спас. Я ответил ей, чтобы она поблагодарила его от моего имени – если он существует на самом деле. Она растянулась на кровати, и я поцеловал ее в лоб, прежде чем уйти. Мия отключилась секунды через две.

Я спустился по лестнице и заметил, что Брюс сидит на заднем дворике и смотрит на лес. В последнюю секунду я принял решение и открыл заднюю дверь. Брюс качался на кресле перед костром. У ног его стоял кулер с пивом. Он повернулся, глянул на меня, а потом снова опустил голову.

— Присаживайся.

Диана, должно быть, отправилась спать пораньше. Я осторожно опустился во второе кресло-качалку и вытянул ноги. Свет костра выхватывал из темноты скорбное выражение лица Брюса. Он наклонился, чтобы вытащить изо льда очередную бутылку светлого «Бада», и передал ее мне.

Я никогда особо много не пил, но все же открыл бутылку об подлокотник – не стоит Брюсу пить в одиночку.

— Я хотел бы извиниться за то, что сегодня произошло. Но правда в том, что я не могу, – признался я.

— Ты был прав.

— Хотелось бы мне, чтоб это было не так.

— Знаешь, что меня поражает? – он подался вперед и уперся локтями в колени, чуть склонив голову. – У моей двадцатилетней дочери отношения куда более зрелые, чем у меня. Что это обо мне говорит?

— Что у вашей дочери потрясающий вкус в мужчинах.

Брюс усмехнулся, наклонился еще сильнее и стукнул своей бутылкой о мою.

— Ты хороший человек, Оливер.

— Мне жаль, что с вашей женой произошло нечто подобное, – заявил я, глянув в костер.

— Диана неплохая.

— Я не про Диану. Я про маму Мии, Джеки. Мне жаль, что с ней это случилось. Представить не могу, что случилось бы со мной, потеряй я Мию. Как бы жил день за днем.

Как сильно это ударило по Брюсу… он жил так годами. Меня замутило от одной только мысли об этом.

— Джеки была хорошей женщиной, любовью всей моей жизни. Мне кажется, Диана это понимает. Если бы не ребенок, то мы бы ругались из-за того, что я все еще влюблен в свою покойную жену, – он сделал глоток и вздохнул. – Эту пустоту ничто не заполнит. Ни Диана. Ни чертов «Бад». Поверь, не жди чьей-то смерти, чтобы она напомнила тебе о том, что у тебя было. Пойми все сейчас. Когда я думаю о прошлом и пытаюсь понять, когда чувствовал себя счастливее всего…

Брюс перевел взгляд с бутылки на меня.

— Мы были так бедны, – рассмеялся он. – Мии исполнилось два, и она спала в своей колыбельке, и у нас отключили электричество. Мы с Джеки перетащили Мию в гостиную и разожгли камин. Джеки подключилась к вай-фаю соседей, и мы свернулись на диване и смотрели «Час пик» на ноутбуке.

Из горла его снова вырвался смешок, и он потер нос пальцами.

— Чертов фильм зависал каждые пять секунд. Я тогда подумал, что это самый долгий фильм, что мы когда-либо смотрели вместе, но я все равно не хотел, чтобы он заканчивался. Но Джеки уснула у меня на руках, а ноутбук наконец разрядился, и стало так тихо. Тогда я и понял, что никогда не был счастливее. И, черт, я не ошибся.