Книга Теперь открой глаза, страница 76 – Николь Фиорина

— Мия, сегодня ты выберешься из этого чертова дома. Наденешь вот это и пойдешь со мной. И я отказываюсь принимать любой ответ, кроме положительного.

Я протянул ей сумку, внутренне умоляя ее принять предложение.

Просто возьми это, Мия.

— Куда…

Я сделал шаг вперед, и она не успела договорить. Нога моя оказалась на опасной территории: я поставил ее на порог. Тоже оперся пальцами о косяк, сдерживая уже себя. Я не стоял так близко к Мии с того дня, как она кричала в горный воздух. Я последние силы тратил на то, чтобы не схватить ее и не забросить в машину. Мия тут же закрыла глаза… а потом глянула на меня из-под длинных ресниц. Мне хотелось поцеловать ее. Кажется, и ей хотелось того же. Было трудно, но я сделал шаг назад, потому что если бы я так не поступил, то точно впился бы губами в ее губы. А я хотел, чтобы все случилось по ее указке.

— Надевай, любовь моя. Подожду тебя в машине.

Мия выхватила из моих рук сумку и закрыла дверь. А я не мог стереть с лица глупую улыбку.

Спустя десять минут Мия вышла из дома, одетая в то, что я для нее купил. Простые черно-белые кроссовки «Адидас» – не могла же она учиться самозащите в туфлях от Чака Тейлора или в берцах. Мия не любила носить яркие цвета, и я знал, что ей понравятся спортивные штаны, футболка и худи в тон, которые я откопал в женском разделе «Диллардс»^[2]. Она затянула волосы в высокий хвостик, открыв всему миру свои идеальные черты лица.

Из-за цветов казалось, что мы с ней состоим в одной команде. Я снова улыбнулся: оттолкнулся от машины и выпрямился.

Мия ткнула в меня пальцем.

— Пары, которые одеваются в одинаковые наряды, это глупо и слащаво, – она подошла ко мне.

Я чуть склонил голову набок.

— В таком случае мы с тобой глупые и слащавые.

Она пронеслась мимо меня к пассажирской дверке – не дала и шанса побыть джентльменом. Если сегодня все пройдет гладко, то, может, и вечером все получится. Вероятности были так близко… мы могли коснуться их, взять в свои руки и слепить из них все, что угодно. Но сегодня все пройдет на ее условиях.

Мия кричала на меня всю дорогу до ресторана.

– Давай быстрее, Олли! Тащишься как старик!

– Та леди только что тебе фак показала!

– Господь всемогущий, да я помру прежде, чем мы туда доберемся.

– Ну все, я больше никогда тебя за руль не пущу. Никогда.

Но мы доехали до Перкинса, и Мия наконец успокоилась, когда официантка поставила перед ней тарелку французских круассанов с клубникой – со взбитыми сливками и сахарной пудрой.

— Расскажи, как прошла твоя первая автограф-сессия! – попросила она, а потом отправила в рот кусочек круассана.

— Ты о ней знаешь?

— Мне Итан рассказал.

— Без тебя было совсем не то. И праздновать не особо хотелось.

Мия сжала пальцами мое запястье.

— Я тобой восхищаюсь! Сколько бы я на тебя ни злилась, не радоваться твоим достижениям не получалось. Ты этого заслуживаешь. И люди тебя слушают.

— Злилась? – усмехнулся я. – В прошедшем времени? То есть больше не злишься?

— Гнев почти растаял, – она прикрыла рот, совершенно точно не потому, что жевала.

Наверное, пыталась скрыть улыбку.

— Но вот на некоторые рецензии я ой как зла! Люди такие грубые!

Я рассмеялся.

— Грубые, говоришь?

— А ты их читал?

— Нет, я был слишком занят, потому что искал тебя.

Лори предупреждала, что читать рецензии не стоит: люди часто выливали в них свою ненависть, и критики никому нельзя избежать. Таковы правила игры. К сожалению, невозможно угодить всем.