Книга Теперь открой глаза, страница 22 – Николь Фиорина

Один. Два. Три.

Три длинных шага, и он догнал меня и повалил на землю.

— Ты совсем рехнулась? – яростно задышал Итан мне на ухо.

Я спиной чувствовала, как вздымается его грудь. И я закрыла глаза, ожидая, что он отправит меня спать.

— Сколько раз я должен тебе напоминать? До ближайшего оплота цивилизации сотни миль!

Он так и не усыпил меня.

Тем вечером Итан сам кормил меня. На ногах и руках снова красовались пластиковые стяжки. Я больше не могла сбежать из этой пустующей бездны. Итан подносил к моему рту ложку, и лицо его все сильнее искажало беспокойство. Я сидела, будто парализованная. Он умолял меня заговорить, сказать хоть слово, но я не могла этого сделать. Я могла лишь мечтать о том, как освобождаюсь из пут, хватаю серебряную ложку и заталкиваю ее прямо ему в глотку.

Во время похода в ванную я лежала без движения, запертая внутри своей головы. Итан мыл меня голыми руками. Они были сильными и нежными, но совсем не такими, как у мужчины из моих снов. Я смотрела на линии на стене и считала их, пока его мыльные ладони гладили меня по коже. Итан мыл меня так, как мыл посуду в раковине – тер яростно, до идеала и блеска, пока я не становилась чистой и почти блестящей.

Итан одел меня и отнес вниз, в спальню.

Той ночью я не сомкнула глаз. Итан лежал рядом со мной, значит, Олли не придет. Потому я решила, что отдохну тогда, когда Итана здесь не будет. Какой смысл, меня все равно разбудят кошмары.

За окном деревья танцевали под луной. Я часами наблюдала за их танцем, пока рука Итана сжимала меня в тесных объятьях. Его пальцы касались меня повсюду, но на самом деле коснуться меня он не мог.

Олли

Оскара перевели в Хай Даун. Эта тюрьма была не самой худшей в округе. Вот и славно. Но, признаться честно, мне нравилось думать о том, что он сидел в той дыре в Бронзфилде… прелесть Хай Дауна в том, что она находилась поближе.

В последний раз я видел Оскара на суде. Они позволили мне прийти, и я до сих пор помнил его ухмылку – не самое приятное воспоминание. Он молча обещал мне, что найдет способ добраться до меня за то, что я сделал – за то, что забрал у него.

Но Оскар сам напросился. Я годами наблюдал за тем, как он не только объективизирует женщин, но и играется с ними, превращает в послушных девочек, чтобы трахать до потери пульса. Годами он терроризировал и ментально издевался над девочками, растил для себя, чтобы они восхищались его садисткой природой. Годами я тоже был одним из его проектов: он хотел превратить меня в своего напарника в этом бесконечном кольце проституции… Как уж там полиция его назвала? Ах, да. Белый Лис.

Зажатая меж пальцев сигарета тлела, и это вытащило меня из воспоминания. Одна последняя затяжка – ментол пробрался в легкие, и я выбросил противную палочку на пошедший трещинами асфальт парковки. Спасибо Трэвису… мне понадобилось всего два дня, чтобы вернуться к пагубной привычке. Жвачка меня уже не спасала. Сигареты держали в узде мои беспокойные пальцы и сжатую челюсть. Из-за утренних облаков показалось солнце, и я прищурился, глядя на тюремные двери. Еще две минуты, и я снова увижусь со своим отбросом-братом. Я оттолкнулся от своего недавнего приобретения – черного фургона 2000 года. Я нашел его по объявлению в газете и смог сбросить цену, потому что дамочка очень хотела от него избавиться. Каждый день съема домика ударял по нашему с Мией банковскому счету, и Трэвис упомянул, что я мог бы купить что-нибудь поновее. Но мне не нужна была крутая тачка. Эти чертовы штуки падали в цене каждый день, а я в деньгах разбирался. Я же не совсем тупой, чтобы тратить фунты лишь для того, чтобы впечатлить незнакомцев. Раз машина может отвезти меня из пункта А в пункт Б, то и хорошо. Эта груда хлама служит свою службу.