Книга Теперь открой глаза, страница 137 – Николь Фиорина

Лиам рассмеялся.

— Спасибо, приятель.

Разговор наш продолжился, и пять часов спустя мы добрались до Мадрида.

В Испании ужинали в девять вечера, и мы остановились у какой-то подозрительной заправки, чтобы я смог обновить бензин, а наши два весельчака, проспавшие всю дорогу, немного освежились и переоделись. Мия вернулась в машину в таких узких черных джинсах, что они на ней чуть не рвались, и серой футболке, которую заправила за пояс, а также кожаной куртке и берцах. Сердце мое остановилось: я не успел убрать руку вовремя, и бензин пролился мне на ботинки. Джейк рассмеялся и скользнул на заднее сиденье с сумкой, а потом закинул в рот конфетку.

— Каждый раз так, – пробормотал я Лиаму, вернув пистолет на место. – Вот что эта девчонка со мной творит!

Мия

— ПРИВЕТ, МАДРИД! – прокричал Джейк в окно с заднего сиденья и вскинул вверх кулак. – Пахнет так, словно этот город никогда не спит!

Я глянула на сидящего рядом Олли.

— И как же он пахнет?

Джейк вернулся в «шевроле», а Олли повернул налево, на забитую машинами узкую улочку.

— Как канализация, лук и чеснок, – он втянул носом воздух. – Да, словно кто-то уронил Нью-Йорк посреди Италии.

— Ты ведь никогда не был ни в Нью-Йорке, ни в Италии, – напомнил ему Лиам со смешком.

— Эй, но я ведь о них слышал!

Мы добрались до рестобара «Какао», где с деревьев и потолка свисали лампочки Эдисона, а стены покрывал кирпич. Другая сторона здания выглядела как пещера, и мы нашли столик у закрытого железными прутьями окна, выходящего на город. Я постучала по стеклу пальцем.

— Совсем как в Долоре.

Лиам закатил глаза.

— К черту Долор.

Олли удивил меня: оказывается, он немного говорил по-испански и заказал нам напитки и еду, попросив, чтоб мы ему доверились.

— А это впечатляет. Откуда ты знаешь испанский? – спросила я, выгнув бровь.

Олли сжал губы, борясь со смущенной улыбкой.

— Как же мне путешествовать по миру и забрасывать людей вопросами, если я не выучу их язык?

Лиам подался вперед – похоже, его это заинтересовало.

— И сколько языков ты знаешь?

— Я давно уже их изучаю, так что чуть-чуть понимаю там и тут. По большей части, если выучишь один, то другие уже проще идут. Испанский, итальянский, греческий, французский… их я понимаю, но говорю не очень. Практиковаться негде.

Лиам округлил глаза, подтянул руки к голове и изобразил взрыв мозга.

Нам принесли напитки, украшенные цветами и фруктами. Олли заказал себе стакан воды, и мы все выпили за Мадрид, друзей и испанский Олли.

Мы наелись традиционных тапас^[7] и пинчос^[8], а затем вышли на цветастую улицу Кава Баха: над нами висели транспаранты и ткани. Местные играли на гитарах, били в барабаны: над улицей разливались гипнотические ритмы. Люди кружили вокруг нас, танцевали и наслаждались вечером.

— Выпей, приятель, – проговорил Лиам сквозь музыку, обращаясь к Олли. – Мы ведь сегодня в отеле переночуем, и ты на отдыхе. Повеселись.

Олли повернулся ко мне и покачал головой.

— Ох, черт подери, Олли, – я сжала его руку и подтащила к ближайшему открытому бару, заказав ему мохито.

Пусть расслабится.

Через час между ямочками Олли расцвела улыбка. В черных джинсах, длинной серой рубашке и белых кроссовках Олли танцевал рядом со мной, гладил меня по бокам и сжимал бедра, прижимая к себе. Мелодия путалась в наших движениях и прокатывалась по праздничной улице. Олли будто бы превратился в продолжение меня: следовал за каждым моим движением. Дыхание становилось все тяжелее, по коже катился пот. Я развернулась к нему, и его лоб коснулся моего. Мы чувствовали себя пьяными… и живыми. Олли облизал губы – я вжалась в него.