Книга Теперь открой глаза, страница 113 – Николь Фиорина

Я слегка одернула свое серое хлопковое платье, которое доставало до самых сандалий. Мы перешли вымощенную брусчаткой улицу. Сегодня было градусов шестьдесят пять по Фаренгейту, но я поплотнее захлопнула кожаную куртку – подул ветер.

— Хочешь забежать за кофе? – спросил Олли, заметив, что стало прохладнее. – Мы почти на месте, но за углом есть кофейня.

— Я в порядке, – улыбнулась я, и он чмокнул меня в висок.

Мы добрались до ресторана, который был также и пабом, и заняли местечко под трельяжем.

Если б я могла выбирать, то потащила бы нас на улицу. Олли не любил находиться в замкнутых пространствах – ни физически, ни ментально, ни эмоционально. Мы прожили здесь две недели и решили, что продолжим ходить к психологу – вместе и по отдельности. Мы не сразу нашли того, который бы нам подошел, но я наконец сошлась с одним из Лондона по совету доктора Конуэй. Она долго искала того, кто разбирался бы в гиперчувствительности Олли, и даже сама поговорила с ней по телефону. На всякий случай.

Я сразу же призналась в своих жутких мыслях об убийстве, но только доктору. Олли я не рассказывала ни о сумасшедших снах о смерти, ни о том, что они преследуют меня с тех пор, как я вспомнила о своем прошлом. Итан бы понял, но что скажет Олли, если когда-нибудь узнает о моих отвратительных мыслях? Поймет ли, что малейший намек на угрозу превращает меня в чудовище, готовое разорвать кого-нибудь на части и с улыбкой смотреть на то, как они истекают кровью? Или что мрачные мысли не давали мне уснуть, пока его не было рядом? Что Олли – единственный, кто может успокоить меня своей поэтической колыбельной?

Олли поднялся со стула, как только заметил Трэвиса и Саммер. Я сделала то же.

— Это, – Олли глянул на меня с улыбкой. – Мия.

— Давно пора! – произнес Трэвис, заключив меня в объятья. – Знаешь, Мия, я очень давно хотел с тобой познакомиться.

— Слышала, ты пытался убедить его в моей смерти. Хотел, чтобы он перестал искать.

Трэвис нахмурился и скосил взгляд на Олли. Саммер рассмеялась – она мой сарказм сразу подметила.

— А она мне уже нравится! – заявила Саммер и тоже меня обняла.

— Ты выглядишь так, словно вот-вот родишь! – я попыталась обнять ее в ответ, но из-за живота попытка не совсем увенчалась успехом. – Сколько тебе осталось?

— Еще четыре чертовых недели. Ребенок должен родиться 21 июля, и я уже заждалась! – заныла она, погладив затянутый цветастой пастельной блузой живот.

У Саммер были золотые волосы и большие, ярко-голубые глаза. Ее бледная кожа сияла на фоне темно-синей рубашки. Она отставила в сторону зонтик и села.

— Ох, черт, Оливер. Во даешь! – Саммер схватила меня за руку и уставилась на кольцо. – Ты это сделал!

Она прищурилась и повернулась к Трэвису.

— Я твоего ребенка ношу, засранец, а у Мии уже кольцо, – укорила она его.

— В свою защиту: я посоветовал ему сделать тебе предложение почти семь месяцев назад, – произнес Олли, поднимая руки, будто сдаваясь.

Трэвис покачал головой.

— Ну, спасибо, Оливер. Спасибо за это огромное.

— Как все прошло? – спросила Саммер.

Олли приподнял бровь.

— Что прошло?

— Предложение. Я люблю истории о предложениях!

Олли резко перевел взгляд на меня, и я сжала колени, вспомнив пианино в Долоре и Олли внутри меня.

— Я не стану подсказывать твоему парню, – он схватил Трэвиса за плечо. – Пусть сам придумает, как ему это сделать!