Книга Эш и Скай, страница 62 – Нин Горман, Матье Гибе

Что на это можно ответить? Мое сердце больше мне не принадлежит, оно бьется в своем безумном ритме. А Скай, между прочим, прижимается ухом к моей груди.

— Не думаю, что Джош когда-нибудь полюбит мои раны…

Все-таки она ошибалась тогда, в туалете: сейчас мне отчаянно хочется ее поцеловать.

Ко мне понемногу возвращаются чувства. Я пробуждаюсь от тяжелого сна, и единственное, чего я хочу, – это вернуться в него еще лет на сто, не меньше. Мне кажется, будто меня переехал грузовик. Не может спина так сильно болеть: наверное, у меня там пробивается горб. Не хочу превратиться в Квазимодо.

Разумеется, это невозможно, но я сейчас очень плохо соображаю. Мигрень накатывает волнами, а вместе с ней приходит головокружение, хотя я лежу не шевелясь. Открыть глаза? Об этом я даже думать боюсь.

Вчера я переборщила с алкоголем. Заметка на будущее: забыться он не помогает, а чувствуешь ты себя еще хуже. Каждый раз, когда дергает спину, вместе с болью вспышками возвращаются воспоминания. Моя комната в доме родителей. Обезумевшее лицо Эдриана. Ремень. Если я не выкину это из головы, меня снова стошнит.

Зато вечеринку я вообще не помню. Я определенно увлеклась, тут нет никаких сомнений. Остальной вечер напоминает рассыпавшийся пазл, в котором не хватает кучи деталей. Например, как я добралась до дома? И вообще, который час? Я вслепую пытаюсь нашарить мобильный на тумбочке, но рука утыкается в матрас. Когда это моя кровать успела стать такой широкой?

Я наконец открываю глаза и… господи, как же тут светло, это настоящая пытка. Сжальтесь, выдайте мне солнцезащитные очки. Я зажмуриваюсь, давая глазам привыкнуть, и… О нет.

Я не дома. И это не моя кровать. Приподнимаю одеяло: на мне майка и трусы. Не пижама, конечно, но по крайней мере я не голая. Впрочем, это не слишком успокаивает. Давай, Скай, включай мозги, ищи подсказку. Стены белые – очень много света. Ни намека на постер или картину, декор минималистичный. В углу – старая акустическая гитара. Струны не хватает, корпус выгорел. Здесь живет музыкант? Или спортсмен – в другом углу валяется бейсбольная перчатка и пожелтевший от песка потрескавшийся мяч. Да уж, это не помогло. На прикроватной тумбочке – лава-лампа и ваза, полная… презервативов! Господи, где меня угораздило заночевать? Кому взбредет в голову хранить презервативы в вазе для конфет? И я-то как умудрилась связаться с таким человеком? Замечаю за вазой фотографию в рамке и хватаю ее, чтобы получше рассмотреть.

— Ну разумеется.

На фото Эш, более юный и не такой мрачный. Уже в татуировках и в образе неряшливого рокера, но лицо совсем другое: на нем открытая, счастливая улыбка, какой я у Эша никогда не видела. Рядом с ним стоит незнакомый мне парень: темноволосый, с искрящимся взглядом, слегка андрогинный на вид… И он тоже лучится счастьем.

Вспышкой приходит воспоминание: Эш в чьей-то спальне, трахает блондинку. Ну почему из всего вчерашнего вечера мой мозг вспомнил только это?

Кровь приливает к щекам. Почему он не потрудился закрыть чертову дверь? Так, погодите-ка… А мы? У нас с ним тоже что-то было? Ничего не помню… Нет, этого просто не может быть!