Книга Благочестивый танец: книга о приключениях юности, страница 64 – Клаус Манн

В свете красных фонарей, среди смрадных испарений похоти, Андреас шел медленно, руки в карманах, тихо, но с любопытством, как и его испорченная девочка-гид. Она озорно прыгала впереди на рахитичных ножках, облаченных в дешевые зеленые шелковые чулки. Доктор Дорфбаум, жирный и элегантный в длинном шерстяном пальто, с капельками пота на лбу, семенил следом. Это была почетная свита Андреаса.

Девицы манили согнутым указательным пальцем: «Ну, симпатяги! Не хотите попробовать? Любовь в темноте – всего за три марки». Но танцующая малышка, неутомимая и неугомонная, как настоящий сорванец, хотела показать им еще что-то, влекла их дальше, хихикая и намекая на большее.

Уже брезжил рассвет, а они все еще были в пути. Растерянное лицо Дорфбаума стало бледно-серым и покрылось потом. От усталости он уже не мог толком держаться на ногах. У Андреаса волосы были всклокочены и глаза покраснели от напряжения, как это обычно бывало у него после путешествий и приключений. Но когда маленькая любознательная девочка в своей короткой складчатой юбочке остановилась перед очередным притоном и с горящими глазами провозгласила: «Вот это вам еще обязательно нужно увидеть – это панель утром», то Андреас последовал за ней. В длинном приталенном пальто он прислонился к стене. Сутра его лицо было совсем вялым, но рот горел. «Да, да, панель утром», – сказал он, улыбаясь в пустоту и неожиданно закрыл глаза.

Тут и Дорфбаум уже не мог устоять и загромыхал следом за ним вниз по ступеням, в притон.

* * *

На следующий день им нужно было ехать дальше. Кто знал, как долго Нильс задержится в городе, в котором, по свидетельству девочки, он находился в приличном обществе.

Оба спали не больше двух часов. С потухшими глазами они сидели друг против друга в купе первого класса.

Мимо проносился голый равнинный пейзаж. Дым паровоза тяжело опускался на чернеющие луга и оттуда вновь поднимался вверх. Создавалось впечатление, что луга горят.

Двое в купе практически не разговаривали. Они предпочли прислонить голову к мягкому изголовью и закрыть глаза. Изредка доктор Дорфбаум начинал говорить, раздраженно и мучительно. «Когда я вообще представляю себе твое будущее, – сказал он вдруг, и его лицо исказилось, – то мне рисуются наихудшие, самые безнадежные перспективы. Я вообще не в состоянии придумать какое– то позитивное решение всему этому. Тебе нужен друг, – заключил он и огорченно поднял руку, – который бы тебя поддерживал и действительно мог бы тебе помочь!»

Андреас, не глядя на него, возразил, крутя сигарету между пальцев: «Да не нужен мне никто!»

«Я, пожалуй, был бы для тебя самым подходящим, я мог бы быть действительно тем, кому бы ты доверял, – жаловался доктор, – но ты не хочешь меня». Его поднятая рука упала, беспомощность и нужда опять появились в его глазах. «Теперь ты отправился вслед за этим мальчиком, который никогда в жизни не сможет дать тебе что-то. Ты устраиваешь настоящую погоню за ним, а он на самом деле вовсе не хочет о тебе знать, даже если ты его и найдешь. Я думаю, ты просто сумасшедший!» – сказал он внезапно и тут же ужаснулся своему открытию.

Не отрывая взгляда от пустынного ускользающего ландшафта, Андреас возразил: «Я же не принуждал тебя ехать со мной». От этой бесплодной и совершенно очевидно безнадежной дискуссии у него уже устал язык.