Книга Благочестивый танец: книга о приключениях юности, страница 43 – Клаус Манн

Они ехали по аллее из фруктовых деревьев, ведущей круто в гору. Наверху уже виднелись серые ворота во двор приюта. Застывшая Мадонна проглядывала меж ветвей яблони.

«Я на протяжении лет крепко дружила с Гертрудой, – сказала Франциска, неподвижно глядя перед собой, – в некоторых вещах, как мне кажется, мы ощущали родство. Даже когда она уже стала жить в старом приюте, я часто бывала у нее в гостях. Вот увидишь, какая она чудесная. Я всегда сожалела, что у нее не было детей – пи от надворного советника, ни от кого-то из ее приятелей. И вот вся ее педагогическая страсть выплеснулась на Нильса, которого она где-то подобрала. Не знаю, до чего доведет эта их связь».

Они ехали по шуршащей гравийной дорожке, над которой высокие красные буки образовывали таинственный полог. В его тени важно прогуливался надутый индюк. Цепной пес с желтыми глазами рвался к нему, завывая в бессильной злобе. По обочинам цвели высокие голубые, чуть тронутые увяданием цветы. Сквозь чарующий шум приютского сада доносился голос Франциски: «Сейчас она, как я слышала, носится со своим безумным планом усыновить этого мальчика».

Здание приюта, приземистое и вытянутое, располагалось между деревьями. Оно выглядело ветхо и серо, только большие окна сверкали, как чистейший хрусталь.

Черный невысокий слуга открыл дверцу экипажа. Один его глаз был стеклянный, зато настоящий смотрел живо и подозрительно. Фрейлейн Франциску он знал давно. Раболепно поклонившись, он со рвением повел гостей многочисленными прохладными, пахнущими сыростью переходами в их комнаты, расположенные рядом друг с другом. «Госпожа надеется увидеть гостей уже к чаю на веранде», – произнес он, церемонно открывая двери и ставя сумки на место.

Комната Андреаса была маленькой, строгой и фешенебельно обставленной. У светло-коричневой мебели были длинные тонкие ножки. Казалось, она сломается, если на нее попробовать сесть. Со стены по-детски очаровательно смотрела Мадонна Боттичелли.

Андреас подошел к окну. Ему открылся вид на реку. Он глубоко вдохнул чистый воздух, счастье, которое он сам не мог объяснить, наполнило его сердце.

* * *

Внизу на террасе за серебряным чайным сервизом гостей ожидала советница. Она встала и протянула фрейлейн Франциске руку, унизанную кольцами. «Так мило, что вы приехали!» – сказала она. Ее голос был красив, но удивительно неодухотворен, что придавало ему металлическое, почти жестяное звучание. Фрейлейн Франциска печально посмотрела на подругу и представила ей Андреаса Магнуса. Советница сразу же почувствовала к нему расположение. Лукаво посмотрела на него снизу вверх, при этом на ее щеках показались ямочки, и сказала, что он должен быть примерно того же возраста, что и Нильс. Здесь же еще оказался маленький проворный господин с крупным носом и насмешливыми глаза

ми. «Доктор Цойберлии, – представила советница, – домашний учитель моего приемного сына».

Пока рассаживались, Франциска неторопливо спросила, где же сам Нильс. Фрау Гартнер несколько поспешно ответила, наливая чай: «Он, должно быть, в саду или гуляет».

Они смотрели на реку, по которой скользили длинные узкие лодки. Это тренировались гребцы-студенты в белых трико.

Беседа за чаем шла о старом приюте и его своеобразной атмосфере. Доктор Цойберлин говорил больше других, в какой-то необычной, скорее гротескной манере. Его галантность по отношению к дамам была стилизованной и средневеково-придворной. «Возьмите, моя прелесть», – говорил он и подавал фрейлейн Франциске, которая его внимательно изучала, хрупкую сахарницу. Но перед советницей он опускал быстрые мышиные глазки. «Моя нежная», – говорил он, и его голос замирал в рыцарском преклонении.